Небо было чистым, ни облачка, кое-где блестели серебристые звезды. Только что выпавший, ослепительно белый снег поскрипывал под ногами. Было очень холодно, но это не смущало Эрмин. Она испытывала какое-то странное удовлетворение, приближаясь к приходской школе, не отрывая взгляда от струйки дыма, поднимавшегося из трубы дома Маруа.
«Я должна была показать мою школу Овиду, — подумала она. — Такое величественное здание, а сестры так прекрасно преподавали! Жозеф Маруа был прав, когда советовал мне стать учительницей. Замечательное занятие!»
Молодая женщина остановилась на несколько мгновений, словно оцепенев. Она снова вообразила себя наедине с Овидом, представила, как она говорит с ним.
«Что со мной происходит? — испугалась она. — Да, он мне нравится, только и всего! Нет, конечно, он мог мне понравиться раньше или если бы я не была замужем за человеком, которого обожаю… Если, если… Наверное, меня очаровывает его деликатность. Он попросил, чтобы я спела «Голубку», такую нежную, такую грустную песню… На самом деле, ничего дурного я не сделала. Имею же я право восхищаться кем-то!»
Она снова зашагала вперед энергичной походкой, отгоняя от себя смутное чувство вины.
«Бетти не должна еще спать, она часто засиживается допоздна по вечерам. Дорогая моя Бетти! Я обязана держать свое слово и уделять ей больше времени! Уверена, что она не откажется присмотреть за Мукки и девочками».
За занавесками горел свет и вырисовывался женский силуэт. Элизабет сразу же открыла дверь.
— Входи скорее, Мимин! Я видела, как ты идешь сюда. Я уже собиралась спать, но ты меня знаешь, последний раз решила посмотреть, что там делается на улице. Старая привычка! С тех пор как поджидала, когда вернется Жо. Что ты бродишь одна так поздно? Тута уже все легли.
— Кроме тебя, моя дорогая Бетти.
— Я вязала возле печки, я всегда вяжу и обдумываю дела на завтра!
У Маруа ничего не менялось. Эрмин казалось, что она вернулась в детство, когда жила здесь, в гостиной, которую для нее переделали в спальню. Календарь на стене, часы, кресло-качалка находились там же, где и раньше.
— Хочу попросить тебя об одной услуге, Бетти, — сказала она тихо. — Не могла бы ты взять к себе завтра Мукки и близнецов? Мирей привела бы их после завтрака.
— Да с радостью! Мне даже приятно будет! И Мари все ныла, что хочет пойти в гости к твоему сыну… Уверяю тебя, мне твои дети ничуть не в тягость. Смогут в снежки поиграть, если ночью не подморозит.
Эрмин вкратце объяснила причину своей просьбы и нашла в Бетти понимание и отклик.
— Я согласна с Мирей, — добавила та. — Я готова держать ребятишек у себя хоть два дня, но при условии, что одна ты в Роберваль не поедешь. Мы так за тебя испугались, Мимин! Хочешь чаю? Я только что заварила, еще горячий! Можно немного посудачить…
— Да, конечно, спасибо!
Как в доброе старое время, они сели друг против друга и стали шепотом разговаривать.
— Я не всегда чувствую себя свободно у мамы, — заявила молодая женщина. — Я ее люблю, но она слишком меня опекает. Она очень властная. Этой зимой я рассчитываю много ездить. Дам концерт в санатории в Робервале. Ты знаешь, кого я встретила? Бывшую настоятельницу приходской школы сестру Аполлонию! А еще сестру Викторианну, послушницу монастыря. Я была так взволнована, почувствовала себя с ними маленькой девочкой!
Бетти мечтательно слушала, охваченная ностальгическими чувствами.
— Мне так повезло, что я стала твоей опекуншей, Мимин! Ты никогда не жаловалась, даже когда работала из последних сил… Да, кстати! Шарлотта, наверное, уже сообщила тебе радостную новость. Она скоро обручится с Симоном. Потребовалось немало времени, чтобы наш старший сын решился на это. Помнишь, сколько блондинок у него перебывало? И всегда все заканчивалось одинаково: утверждал, что с девушкой что-то не так. Думаю, с Шарлоттой он будет счастлив. Я-то сама очень ее люблю, эту красотку! Серьезная девушка, образованная. Это я открыла на нее глаза моему Симону.
— Как это? — удивилась Эрмин.
— Описала ему хорошие качества Шарлотты, сказала, что она любит его всем сердцем. И что к тому же ее брат оставляет ей дом Лапуантов. Онезим и Иветта переезжают в дом ее отца, каретника. Я это рассказала Симону. А он ведь спит и видит, как бы обосноваться в Валь-Жальбере. Теперь у него будет два прекрасных участка земли в придачу.
— Я этого не знала, — заметила молодая женщина.
Она вспомнила счастливое лицо Шарлотты, когда та говорила ей о своей скорой помолвке.
«А я-то, всецело занятая Талой и Кионой, резко ее одернула, — подумала она со стыдом. — Мы поговорили об этом чуть позже, но я даже вопросов не задала, ни где, ни на что они будут жить».
— Скажи мне, Мимин, — продолжала Бетти, — когда Шарлотта выйдет замуж, она ведь не будет больше ездить с тобой ни в Квебек, ни в другие города? Я знаю, что она работает у тебя гримершей, но тогда это уже будет невозможно. Надеюсь, я скоро стану бабушкой.