— Нет, нет! — заявила она. — Я воздержусь.
Он не стал настаивать, хотя и состроил обиженную физиономию. Молодая индианка понимала, что Симон только притворяется, но все равно стала рассыпаться перед ним в извинениях.
— Думаю, пора нам спеть гимн, — заявила Эрмин. — Всем вместе. Дети, присоединяйтесь!
Она подняла руки и, словно капельмейстер, стала размахивать ими в такт мелодии. Раздался ее хрустальный голос:
Мукки и близнецы петь не решились, а вот Симон, Арман и Шарлотта, которые знали слова, стали подпевать Эрмин. К ним присоединилась Мирей, и ее низкого тембра голос прекрасно вписался в этот импровизированный хор. Мадлен тоже решилась пропеть «Глорию» едва слышным голосом.
Киона вышла из-за стола и села на диван. Она чувствовала себя крайне утомленной, у нее слипались глаза. Она мужественно боролась с желанием лечь и уснуть. Вдруг перед ней предстало чудовищное видение, до того страшное, что у нее сжалось сердце: какой-то мужчина целился из ружья в ее кузена Шогана, лицо которого было все в крови. Дело происходило безлунной ночью при свете костра.
«Нет, нет! — взмолилась Киона. — Не надо!»
А на стойбище, примерно в пятидесяти километрах от Валь-Жальбера, в эту минуту некий Закария Бушар хотел было нажать на курок своего ружья и увидел, как прямо перед ним размахивает руками какая-то девочка. В отблесках пламени казалось, что она отлита из чистого золота, ветер трепал ее волнистые волосы. На ней было зеленое платье, глаза испуганные, и она кричала: «Нет! Нет!»
— Торрье[43], ничего не понимаю, — пробормотал он. Он вовсе не собирался стрелять в ребенка. Сбитый с толку, он опустил ружье. Шоган этим воспользовался и изо всех сил ударил его кулаком в лицо, а затем по-волчьи, быстро и бесшумно, растворился в ночи.
— Киона, — заметалась Эрмин. — Боже мой, Киона! Она, кажется, потеряла сознание.
Эрмин бросилась к девочке, а за ней — Шарлотта и Мадлен. Перепуганные близнецы не осмеливались подойти к дивану, а Мукки испуганно прижался к Мирей.
— Не бойся, мой мальчик, — успокоила его экономка, — и дай-ка мне заняться малышкой.
Эрмин, вся в слезах, гладила Киону по лбу и целовала в щеки. Девочка лежала, не подавая признаков жизни, похолодевшая.
— Да что ж это с ней! — воскликнула Эрмин. — Симон, ради бога, позвони врачу в Роберваль.
— Может, Киона не привыкла есть так много и такую необычную для себя пищу, — заметила Шарлотта. — У меня как-то было несварение желудка — чувствуешь себя действительно скверно.
— Дорогу, дорогу! — гремела Мирей, которая уже успела достать бутылку водки из буфета. — Эрмин, не теряй головы, помоги мне напоить ее. Вот черничная наливка, разбавленная водой.
Экономка растерла шею и виски девочки смоченной в водке салфеткой, а потом похлопала ее по щекам.
— Милочка моя, очнись! По-моему, ее что-то напугало.
— Да что могло ее напугать? — удивилась Эрмин. — Мы все вместе пели гимн, нам было весело.
— Если бы какой-нибудь кюре увидел это, он бы сказал, что с ней случился обморок, потому что она терпеть не может церковных песнопений, — не без иронии предположил Арман.
— Ты бы помолчал, тупица чертова, — взорвался Симон. — Тебя веселит, что малышке стало плохо? Так ступай домой, к родителям. Я и без тебя смогу защитить этих женщин.
К счастью, Киона пришла в себя. Она с ужасом посмотрела на окружавших ее людей.
— Мимин, — пробормотала она, — мой кузен Шоган чуть не умер.
Эрмин прижала девочку к себе и сделала знак другим уйти. Она поняла, что Киона видела что-то ужасное.
— Она вас боится, — сказала Эрмин твердо. — Мне надо ее успокоить. Когда ей стало плохо, ей привиделся кошмар. Я поднимусь к себе и уложу ее в кровать.
Шарлотта и оба брата Маруа послушно ушли и увели с собой близнецов. Мирей нагнулась и звонко поцеловала Киону в лоб.
— Бедный ангелочек! — вздохнула экономка. — Однако не такая уж она и хрупкая! Я приготовлю ей грелку, это поможет.
Эрмин взяла сестру на руки и в сопровождении Мадлен, которая выглядела потрясенной, отнесла ее на второй этаж.
— Мой брат Шоган чуть не умер? Почему? Что с ним? — в ужасе еле слышно начала расспрашивать ее кормилица. — Киона, прошу тебя, скажи мне, что ты видела?
— Она совсем без сил. Дай ей прийти в себя, — посоветовала Эрмин. — Может быть и так, что она переместилась в пространстве, непонятно куда.
— Какой-то человек собирался выстрелить в моего кузена Шогана, — испуганно сказала Киона. — Я не хотела, чтобы он стрелял, и помешала ему.
— Так же, как ты помешала Мукки выстрелить в близнецов? — спросила Эрмин. — Дорогая моя, ты ведь знаешь, что это не сон?
Девочка утвердительно кивнула и добавила:
— Мимин, я не знаю, что происходит. Мне очень захотелось спать, а потом я увидела человека с ружьем и Шогана. Думаю, что я была там.