Наступала ночь. Эрмин, сидя в кресле между большой чугунной печкой и зажженной елкой, листала какой-то журнал. Дети играли на ковре с огромным количеством деревянных кубиков, которые по воле их воображения превращались в очередные шаткие сооружения. Из патефона звучали рождественские песнопения. Вкусный запах тушеных овощей разносился по хорошо протопленному дому. За окном, не переставая со вчерашнего дня, продолжал валить снег.
«Как здесь спокойно!» — подумала Эрмин.
Галдеж на крыльце нарушил гармонию, которой она наслаждалась. Тут же из коридора раздался топот, сопровождаемый громкими криками, и в гостиной появился Луи с красными от мороза щеками и в припорошенной снегом одежде.
— Вот и мы! — с ликованием воскликнул мальчуган. — А грузовик Онезима застрял и дальше проехать не может. Онезим ужасно ругается. «Эта чертова телега дала дуба!»
Забавно было слышать ругательства, расхожие в районе озера Сен-Жан, из уст ребенка, однако Эрмин сделала ему страшные глаза. И в тот же миг ее охватило чувство, близкое к панике, поскольку появление Луи предвещало другое появление. Оно не заставило себя ждать: в меховой шляпе и шубе в комнату вошла Лора.
— Эрмин, я жду от тебя объяснений! — не медля, воскликнула она. — Что за глупость — посылать за нами Онезима Лапуанта в роли шофера! Его жуткая машина заглохла, и нам не меньше десяти минут пришлось пробираться пешком, а снега — выше щиколотки. Твой бедный отец нагружен, как верблюд. Где Симон? Я ему заплатила вперед за обратную дорогу.
— Добрый вечер, мама! — отвечала Эрмин, обнимая ее. — Я сделала все, что могла. Главное, что вы добрались до дома.
Лора еще не увидела Киону, а вот Луи смотрел на нее с изумлением. Он узнал в ней ту самую девочку, чье красивое, озаренное светом лицо он разглядел в окне дома в Робервале.
— Ты случайно не ангел? — пробормотал он, прикасаясь к ее волосам.
Она тоже смотрела на него словно зачарованная. Лора, разгневанная донельзя, не обратила никакого внимания на группу детишек, она вглядывалась в лицо Эрмин, словно желая удостовериться, что та действовала злонамеренно.
— Мама, я расскажу тебе обо всем, что здесь произошло, — примирительным тоном сказала Эрмин. — Не распаляйся! Выпало много снега, и Симон не смог проехать по региональному шоссе. Снимай шубу и, прошу тебя, успокойся.
Тут вошел Жослин, собираясь отнести в кабинет пакеты, которые он не без труда донес до дверей.
— Какое это облегчение — оказаться наконец-то дома, — проворчал он. — Эта поездка в Шикутими — большая глупость.
— Не можем же мы круглый год сидеть в Валь-Жальбере, как в тюрьме, — возразила Лора; глаза ее при этом метали молнии.
— Несомненно, но в таком случае тебе надо делать все покупки летом, а не в декабре, — с укором ответил ее муж.
— Добрый вечер, папа, — сказала Эрмин, обнимая отца.
Жослин нежно прижал ее к себе. Ему хотелось только одного: влезть в свои домашние тапочки и отдохнуть. Он раньше жены заметил присутствие Кионы.
— Но что это… — воскликнул он.
Лора с любопытством проследила за его взглядом и увидела золотистую головку и расшитую бисером одежду из оленьих шкур. В изумлении она решила поначалу, что у нее нечто вроде галлюцинации, потом произнесла очень тихо голосом, в котором сквозил ужас:
— Эрмин, как ты посмела так поступить со мной?
Молодая женщина подметила два утешительных момента. Во-первых, ее мать ни на секунду не усомнилась в том, что эта девочка — Киона; а во-вторых, она понизила тон, явно стараясь удержаться от скандала.
— Отец и ты, мама, проходите в кабинет, — шепотом сказала она. — Мне надо с вами поговорить. Держитесь естественно — другого выхода нет. Дети не должны расплачиваться за ваши ошибки.
Эти слова в корне пресекли малейшие возражения. Лора и Жослин не стали спорить и прошли вслед за дочерью в кабинет. Здесь Эрмин в нескольких словах энергичным тоном обрисовала им создавшуюся ситуацию, хотя ей пришлось солгать только в одном. Не желая пока посвящать их в тайну необычного дара Кионы, она сказала, что Мадлен получила по почте, так сказать, с запозданием, сообщение о том, что ее брат серьезно болен.
— Допустим, — с яростью в глазах сквозь зубы процедила Лора. — Тале пришлось сопровождать свою племянницу, и так далее, и тому подобное, но прежде ты, Эрмин, воспользовавшись моим отсутствием, пригласила этого ребенка в мой дом. И при этом ты прекрасно знала, что твоя свекровь когда-то обещала мне, что Луи и Киона никогда не встретятся.
— Мама, ты все переворачиваешь с ног на голову, как тебе выгодно, — отрезала Эрмин. — Условие было только одно — они не должны узнать о родственных связях между собой. Согласись, что, если ты будешь вести себя нормально, никакого риска нет.
Жослину не хотелось вмешиваться в разговор. Лора ткнула указательным пальцем в грудь дочери: