Дыхание жизни (ЛП) полностью

Фрэнсис. Наверное, в том, что долго не вставали с постели.

Мадлен подает ей стакан с пивом, затем идет на прежнее место и садится.

Вы встречались с Джейми?

Мадлен. Нет, никогда.

Фрэнсис. Вы ни с кем из них не встречались?

Мадлен. Я только однажды видела их издали.

Фрэнсис. Только видели? И ни разу с ними не разговаривали?

Мадлен некоторое время смотрит на нее.

Мадлен. Означает ли это, что вы уже приступили к делу? Вы все это записываете?

Фрэнсис разводит руки, показывая, что у нее нет никакой тетради.

Фрэнсис. Самое удивительное, что вы правы. Никто больше не интересуется художественной литературой.

Мадлен. Я же вам говорила. Именно об этом я и говорила!

Фрэнсис. Вымышленные истории теперь для них слишком скучны.

Мадлен. Так и есть.

Фрэнсис. А то, как они написаны, уже ничего не значит.

Мадлен кивает в знак того, что это лишь подтверждает ее точку зрения.

Люди смотрят на Мэрилин Монро, но они не думают: «Какой хороший фильм!» Они думают: «Когда она снималась в этом фильме, то спала с президентом!»

Мадлен. Вот именно.

Фрэнсис. Это единственное, что их интересует.

Мадлен. Конечно.

Фрэнсис. «Она сделала пятьдесят один дубль!»

Мадлен. Да-да. Или: «Она забыла текст».

Фрэнсис внимательно смотрит на Мадлен.

Фрэнсис. И уже не фильм…

Мадлен. Нет…

Фрэнсис. И уже не сам фильм, а она интересует их больше всего.

Мадлен. Точно.

Фрэнсис. Им интересно, какая она. (Фрэнсис кивает, подыскивая более точные слова.) А фильм — это всего лишь кусок оберточной бумаги, и ничего больше…

Мадлен. Вы абсолютно правы.

Фрэнсис. …это как яркая обертка, — вы ее выбрасываете, даже не задумываясь, потому что она только мешает; она стоит между вами и тем, что в нее завернуто.

Мадлен. Верно.

Фрэнсис. А для вас главное — добраться до того, что внутри.

Мадлен. Конечно.

Фрэнсис. И теперь, когда что-нибудь рассказываешь, это превращается в настоящий стриптиз. Теперь все стриптиз. Твоя история никого не интересует. А важно только, кто ты такая. И даже не это. Важно, какая ты там, внутри, под оберткой.

Наступает тишина. Неожиданно возникает напряженность.

Мадлен. Да, вы все верно говорите.

Фрэнсис смотрит не нее.

Фрэнсис. А почему пиво китайское?

Мадлен. Не знаю. Тот парень в магазине сказал: «Возьмите китайское, оно недорогое».

Фрэнсис. Он что, ваш друг?

Мадлен. У него татуировки на всех пальцах, по одной букве на каждом. Вот так: К-Б-П-Г. Его спрашиваешь о чем-нибудь, а он смотрит на руку. Я его однажды спросила, что эти буквы означают. (Мадлен поднимает руку, имитируя). А он сказал: «Как Бы Поступил Господь»?

Обе смеются.

Фрэнсис. Очень хорошо…

Мадлен. Знаете, иногда бывают такие моменты… понимаете, о чем я?

Фрэнсис. Какие моменты, Мадлен?

Мадлен. Бывают такие моменты, когда, прежде чем отдашь себе отчет… просто такие мгновения, когда идешь по улице… Хотя в тот раз, помнится, я была довольно далеко отсюда, это было, наверное, в сотне ярдов дальше по улице…

Фрэнсис. И что же?

Мадлен. Так вот, я иду по улице и думаю: «Мартину это понравится».

Фрэнсис. Да, понимаю.

Мадлен. Надо будет рассказать об этом Мартину.

Фрэнсис. Гм.

Фрэнсис замыкается в себе и задумывается. Мадлен встает и переходит на скамью, тянущуюся вдоль окон. Свет с улицы падает на ее лицо.

А откуда этот свет? Там что, зал игральных автоматов? Бинго?

Мадлен. Да. Только их тут по-другому называют. (Мадлен опять проходит через комнату и подходит к другому стулу. Она собирается с духом, чтобы что-то сказать.) Я впервые встретила Мартина в баре, вы об этом знали?

Фрэнсис. Нет, он никогда не говорил.

Мадлен. Да, в баре.

Фрэнсис. А где?

Мадлен. В Бирмингеме. В американском Бирмингеме, не в нашем. (Мадлен улыбается своим воспоминаниям.) У нас тогда вышла ссора, какой-то дурацкий спор…

Фрэнсис. Что, между вами?

Мадлен. Да.

Фрэнсис. Из-за чего?

Мадлен. Ну, у меня тогда уже был кое-какой опыт, я ведь немного старше, на несколько лет. «А-а, — сказал он мне. — Ты старше меня. И ты всегда будешь старше».

Фрэнсис. Он так сказал? Мартин?

Мадлен. Да, представьте себе.

Фрэнсис. Сказал при вашей первой встрече?