— Может, те, кто выше меня, тоже психи и верят в пришельцев, и они в курсе, кто ты такая и чем опасна? Мечтаешь сбежать? Земля пока еще не райский остров, а довольно опасное место для девушки, которая там никогда не жила. Хочешь учиться? Я подберу тебе факультет побезопаснее. Хочешь дружить? Я найду тебе достойных друзей. Хочешь любить? — Сатфорд улыбнулся еще шире. — Люби меня.
Улыбающийся Натан — событие редкое и настолько непривычное, что захотелось во всех деталях запомнить его лицо. Сложно понять, настоящая ли она или притворная, потому что этот человек навряд ли что-то знает о любви. Но улыбка определенно потрясающая. Прикрытые темные глаза блестели, мелкие морщинки вокруг немного добавляли возраста, а само лицо казалось на редкость спокойным и дружественным.
Вот только с другой стороны, откуда-то из глубин сознания, рвалось совсем другое чувство. Страх, вперемешку со смущением. Тот самый голосок в голове все время кричал: «Это же Сатфорд! Ты чего!»
По спине, от поясницы и до самой головы, побежали неприятные мурашки. И правда, чего это она? Астра в голос рассмеялась:
— Полюбить тебя? Да скорее погаснут все звезды во вселенной, чем такое случится!
— Не шути, ведь то, что заперто внутри тебя, вполне на такое способно. Хочешь прожить полноценную жизнь? Хочешь учиться, радоваться, любить, растить детей и тем самым изменить мнение о человечестве у нашего друга? Я все тебе дам, но смирись с тем фактом, что никогда не смогу отпустить из своего поля зрения. Либо ты рядом, либо человечеству придет конец и все наши труды пойдут насмарку. Будет очень обидно, потому что мы возлагаем большие надежды на эту планету.
— Я не верю в пришельцев, — проворчала Астра, устав бороться с непробиваемостью ректора.
Мужчина наклонился к самому уху и едва слышно прошептал:
— Да мне как-то наплевать. — И уже громче добавил: — Не забудь про собрание, не зря же твои родители отдали жизни ради студентов.
Сатфорд молча вышел из кабинета, оставив Астру одну среди звенящей тишины. Внутри нее насмерть боролись две крайности: пришельцев не существует, и в теле все же сидит инопланетянин.
Эти же мысли не покидали последующие дни. На фоне бесконечных размышлений в голове рождалось понимание действий Сатфорда. Если на минутку поверить его словам, то решения мужчины были вполне понятны: Роза и Марта подталкивали покорную девочку к бунтарству. Рассказывали о мире, учили отстаивать свои права и никого не бояться. Безусловно, они были опасны для Сатфорда. Просто он не сразу заметил угрозу.
Эдлер смог похитить ее сердце, а значит, почти украл из его цепких лап саму Астру. О, это был удар в спину, ведь пришлось осознавать, что тихая девочка выросла, и срочно принимать решения. Все, до чего смог додуматься пришелец в его заднице — поставить между ними другую женщину и пригрозить. Разбитое сердце и горечь предательства — такие вещи ректору неведомы.
Но он не подумал, что Эдлер будет бороться до последнего. Не напрямую, так скрытно, пытаясь выяснить, кто же он такой, этот господин Сатфорд. И, может быть, в сердце Эдлера еще осталось местечко для Астры? С Клэр ведь не настоящая любовь, а принуждение. Если бы самому красивому мужчине в мире было наплевать на Астру, он бы не пришел в ту ночь, не просил о помощи. Значит, какие-то искорки еще остались?
Астра сидела посреди трибуны в актовом зале и слушала долгую речь Сатфорда об испытаниях Академии во время первой волны. Слов она не слышала, потому что все ее внимание было сосредоточено на сравнении двух мужчин.
Эдлер, как и полагается преподавателям, сидел за спиной Сатфорда и делал вид, что увлеченно слушает речь ректора. На самом же деле, он долго искал взглядом Астру среди других студентов и подолгу не мог оторваться от нее. На его лице читались растерянность и смятение. Казалось, он прямо сейчас встанет и подойдет к ней, чтобы сказать что-то невероятно важное. Например, что бросает Клэр и они немедленно, вместе с Астрой, летят на Землю. И она бы согласилась. Даже раздумывать бы не стала. Потому что Клэр — это ошибка, а вот с Астрой все будет по-настоящему.
Но Эдлер так и не встал со своего места. Продолжал посматривать в ее сторону, даже иногда едва заметно улыбался, но место не оставил.
Зато Сатфорд обратил внимание, что лунная девочка слишком часто смотрит ему за спину. Он ни на секунду не прерывался и не запинался. Казалось, что он легко играет две роли одновременно: чудесного оратора и внимательного наблюдателя.
Он понимал, на кого Астра смотрит, отчего в темном взгляде вспыхивали искорки гнева. Хорошо, что другим студентам было плевать на речь ректора и почти все скучали, тихонько перешептываясь или бесцельно пялясь по сторонам.