— Вас двоих… и правда долго не было, — задумчиво пробормотала Виктория, уставившись куда-то в наполовину скрытый под тёмными волосами висок Дамиано.
Довольный замечанием подруги Раджи издевательски усмехнулся, но тут же взвыл, когда дорожная сумка вокалиста ненамеренно — или всё же с долей умысла — наехала колесиком на носок его туфель, больно надавливая на большой палец.
Скривив губы от недовольства, Дамиано смерил гитариста злобным взглядом, безмолвно заставив его захлопнуть уже приоткрывшийся, готовый к очередной бестолковой шуточке рот.
— Итан, — бросил он, не отводя глаз от потирающего ногу друга, — закинь это туда.
Кивнув в направлении багажного отсека, он протянул барабанщику свой изрядно потертый черный чемодан.
— Сам уже не в состоянии? — хмыкнул Торкио, все-таки охотно принимая из его руки сумку.
— Тебе ближе.
— Полметра же такая большая разница, — издевательски выгнул бровь пришедший в себя Томас.
Легонько усмехнувшись, Торкио лишь покачал головой, подавляя желание высказаться так же открыто, как Виктория, или же шутками, вроде их светловолосого друга, но все же выбрал привычную роль стороннего наблюдателя.
Он бросил довольно многозначительный взгляд на до сих пор стоящую возле входа девушку, которая, воспользовавшись заминкой, тоже с радостью передала ему свой багаж, на что Итан лишь услужливо подернул плечами, мол, к Вашим услугам.
Осмотревшись, Кейт двинулась к своему креслу, медленно опустившись на сиденье напротив отстраненно глядевшего в иллюминатор вокалиста, под аккомпанемент его ритмично постукивающих по бежевому подлокотнику накрашенных ногтей.
Чувствуя на себе проницательный взгляд голубых радужек, она поспешно обернулась на нетерпеливо заламывающую пальцы басистку.
— Так всё же… почему вас так долго не было? — несмело спросила та.
Кейт поджала губы и, слегка замявшись, тихонько ответила:
— Ну… мы…
— У нее молния на чемодане разошлась, — вполне уверенно прервал девушку Дамиано, лениво поворачиваясь к подруге, — пришлось помочь.
Промычав себе под нос парочку несвязных слов, звучавших весьма удовлетворенно, Вик снова откинулась затылком на диван и, абстрагировавшись от внешнего мира с помощью двух древненьких наушников, прикрыла глаза, потеряв интерес к дальнейшим расспросам.
Сидевшая напротив вокалиста брюнетка только сейчас обнаружила себя вжатой в кресло и нервно покусывающей губу.
Выдыхай, Кейт — уже можно. Поблагодаришь позже.
Немного расслабившись, девушка с признательностью посмотрела на Дамиано, но тот не заметил.
Каштановые кудри хаотично спадали на лоб, кидая тени на загорелую кожу, когда он слегка нагибал голову вниз, безынтересно разглядывая фотографии в телефоне.
Левая рука поднялась выше, медленно заправив одну прядь за ухо, таким до боли знакомым жестом, что захотелось повторить его своими пальцами.
Несколько волосиков случайно зацепилось за оттягивающий мочку уха массивный череп из чистого золота. Дамиано подернул уголком рта, недовольно исправляя возникшую неприятность.
Кажется, Кейт уже знала наизусть каждое движение, которое он способен сотворить своими губами.
Помнила, как он кривит их от раздражения, как усмехается. Знала она и нежную улыбку, чаще всего адресованную лишь ей одной, а его излюбленная самодовольная ухмылка посещала порой даже во снах.
Сознание тут же подкинуло вид его приоткрытых губ, так сладко и возбужденно выстанывающих её имя прямо в спутанные волосы на макушке.
Нет, она никогда это не забудет.
Это просто невозможно забыть!
А карие глаза музыканта, затуманенным взглядом изучающие ее оголенное тело, утопающее в черных простынях. Его томный вздох, когда пальцы девушки коснулись ремешков на тяжело вздымающейся груди. Он никогда не покинет уши Кейт.
Он будет там всегда. Просто всегда.
Она и сейчас слышит. Так же отчетливо, как сорвавшийся со слегка горчащих, соблазнительных губ стон, который Дамиано так трепетно сдерживал долгое время.
Пусть вначале ей было больно, страшно, до безумия неловко, но этот звук…
Просто слышать, что ему хорошо… оно ведь стоило того, верно?
Прошлая ночь, она… была лучшей в ее жизни.
А Дамиано тоже так скажет? — спросил где-то внутри ехидный, надоедливый голосок.
И сердце жалобно завыло от пронесшихся в голове слов, что захотелось зарыться лицом в ладони, попрятав ото всех желающие скатиться по бледным щекам соленые капли.
Но от себя не скроешь.
Глаза оставались сухими — все слёзы вылились утром, промачивая и без того влажную подушку в пропахшем сигаретным дымом и сексом номере вокалиста.
Теперь все выплаканные слёзы собирались в бездонное озеро внутри, чуть ниже сердца.
Как достать их оттуда, пока соленым ядом они не затопили целиком всё тело, превращая бегущую кругами кровь в обжигающую своей обидой влагу?
Рваный выдох вырвался из раскаленных легких, застывая где-то в глотке — Дамиано смотрел на нее.
Недолго.
Лишь укоризненно стрельнул исподлобья холодным взглядом своих карих глаз, напоминающих сейчас поблескивающую в свете неоновых лампочек смолу, заставил мигом отвернуться, словно прикоснувшись к чему-то невероятно горячему, обжигающему.
