Ладошки успокаивающе ложатся на напряженные плечи, поглаживают, обещая «я не уйду». И это помогает. Вокалист расслабляется под этими прикосновениями, тяжело выдыхает, и ночное небо уносит с собой горьковатый вкус, слетевший с его губ.
— Дамиано…? — несмело окликает девушка, опустив голову на его закрытую черной рубашкой грудь.
В ответ слышится лишь неразборчивое мычание. Уставшее.
Сглотнув ставшую комом в горле неловкость, она продолжает.
— Вчера ночью мне… было страшно. Я боялась, что ты можешь навредить мне, сделать больно, но я пришла. Я хотела этого, хотела быть с тобой…
Она замолкает на мгновение, вслушиваясь в звенящую тишину, что наполнила воздух вокруг после крайнего слова, слетевшего с ее губ.
А Дамиано ждёт и вовсе не замечает, что дыхание замедлилось, а сердце пропустило несколько ударов.
— Но больше я боялась лишь того, что разочарую тебя. У меня ведь это было впервые, я не знаю… — она запиналась, слова с трудом пробивались сквозь неуверенность в голосе, — наверное, я и правда не сильно тебя впечатлила… А твоё поведение утром, оно… только подтвердило это.
Кейт тихо вздохнула. А он не дышал.
Стоял и вникал, не понимая ни единой херовой капли из потока ее бессмысленных слов.
Они терялись в голове, заглушаемые ощущением ее хрупкого тела в собственных руках.
И не важно, какая ерунда сейчас льется из губ девушки, хотелось успокоить, как в одном из дешевых фильмов, внезапно накрыв их поцелуем.
— …но знаешь, — долетел краешек высказывания до затуманенного сознания вокалиста, — для меня это было важно.
Кейт приглушенно всхлипнула. Попыталась отстраниться, но рука итальянца грубо прижала к себе, вынуждая больно уткнуться носиком в шершавую рубашку.
Промокшая насквозь, пропахшая дождем и стоящем на взлетной полосе терпким запахом керосина ткань впитывала теперь соленые капли, стекающие по бледным щекам.
И едва слышная фраза пробивается сквозь стоящее в ушах учащенное сердцебиение обоих.
— Для меня важнее… — выдохнул, опуская острый подбородок девушке на плечо, царапнув нежную кожу шеи мелкой щетиной.
Кейт не поверила. Прокрутила в голове за секунду каждое слово и каждый утренний взгляд, брошенный в ее сторону, и засомневалась пуще прежнего.
Угловатые локти снова забились в попытке вырваться, но Дамиано удержал девушку на месте.
— Что? — пораженно воскликнула она, стараясь не обращать внимание на обвившиеся вокруг ее талии руки, — что ты имел в виду?
— Что слышала, — ответил низкий голос где-то рядом с ухом.
— Нет, постой, — сдавленно произнесла девушка, отстранившись совсем чуть-чуть. Так, чтобы получилось на мгновение заглянуть в карие глаза вокалиста, — я не понимаю…
Да что ты.
Дамиано вздохнул с нотками раздражения в голосе и напряженно уставился в отражающие чистое удивление радужки брюнетки.
— Тогда… почему утром ты не… — она запнулась, скользнув взглядом по трём расстегнутым пуговицам на груди вокалиста.
Он усмехнулся, убрав, наконец, руки с ее тоненькой талии и ленивым движением сунул их в кожаные карманы.
Почему я не трахнул тебя ещё раз? Да, хороший вопрос, Кейт. Просто до охуения забавный.
— Почему ты не продолжил? — шепотом договорила девушка, пару раз хлопнув глазами и поджав губы.
Темные радужки итальянца на мгновение замерли, словно что-то помалу доходило до распалившихся мозгов.
Что-то щелкнуло. Он прищурился, не покидая лица девушки своим прямым взглядом.
— Обиделась? — спросил низким голосом, озадаченно выгнув бровь.
— В общем-то да… Немного.
Так уж и немного.
Слова звучали так нехотя, словно к ее горлу приставили раскаленные щипцы, заставляя их произнести.
— В таком случае, Кейт, — его правильные губы изогнулись в каком-то непонятном оскале, — вспомни, что я говорил тебе утром.
Итальянец медленно шагнул вперед, совсем немного, лишь чтобы заставить девушку ступить, соответственно, назад.
Она напуганно обернулась, понимая, что ещё шаг — и позвоночник упрется в алюминиевое крыло лайнера.
Тугой ротик приоткрылся, желая что-то сказать, но одна ладонь вокалиста легка поверх него, не позволяя проронить ни звука, а вторая — на талию, опускаясь по ней ниже.
— Утром, — рука коснулась ягодиц девушки сквозь плотную ткань брюк, — тебе стоило лишь попросить, — бархатистый шепот приятно ласкал уши.
Против собственной воли, Кейт блаженно прикрыла глаза и подалась вперед, растворяясь в распространяющих жар по всему телу прикосновениях.
Сдалась, чувствуя, как пленительная слабость берет над ней верх.
…но Кейт и не хотела выигрывать.
Худые бёдра толкнулись вперед, и вокалист резко отшатнулся, с самодовольной улыбкой на лице наблюдая за сквозившим в глазах девушки разочарованием.
Пару мгновений в воздухе звенела тишина, а затем…
— Ты не умеешь подчиняться, Кейт, — прервал ее строгий голос.
Кейт неожиданно для самой себя вздрогнула и перевела удивленный взгляд на Дамиано, заинтригованная его словами.
Каково это — позволить сделать с собой всё, что он пожелает? Беспрекословно, когда всё зависит только от него. Довериться, отдаться…
Этого он хотел утром? Поэтому вел себя… иначе?
…а если бы она согласилась?
