— Я бы смогла… Если бы знала, что я тоже… — Кетрин запнулась, пытаясь подобрать те самые нужные слова, которыми можно было бы описать свои мысли, — если бы знала, что правда важна для него. Иногда мне кажется, что для него это все глупая игра… своего рода достижение.
Торкио сжал губы в тонкую полоску и устало прикрыл лицо ладонью.
Эти двое… вот кто точно был невыносим, так это они вместе взятые. С ними сложно, но Итан был готов разгребать их трудности, принимая своей грудью все удары.
С самого первого дня он словно работал сторонним наблюдателем в их общем доме, стараясь не сильно наседать на сходящего с ума друга. Вовремя подставлял свое плечо, на которое тот мог опереться, выслушивал все его переживания и подталкивал к верным решениям.
Что было бы сейчас, не расскажи ему Дамиано правду о том вечере? Знать Итан этого не хотел.
Он хотел помочь двум людям — двум своим друзьям — которые словно две слепые овечки обходят друг друга кругами, думая, что на месте другого кровожадный волк с разинутой пастью, который только и ждет, чтобы напасть.
Игра… достижение… так она сказала только что. Если бы она только видела Дамиано глазами Итана.
— Ты правда считаешь, что для него это не так важно, как для тебя? — выжидающе спросил Торкио, поглядывая на девушку.
— Не знаю… не понимаю, — нахмурилась Кейт, слегка покусывая нижнюю губу.
— Он говорил, что любит тебя?
«…ti amo Ketrin»
Девушка покачала головой, желая избавиться от внезапного наваждения.
Этого не было. Те слова — лишь издевательство со стороны ее израненного воображения. Ему не стоит верить.
— Не говорил, — с напускной уверенностью произнесла она.
— Не говорил, но показывал, — возразил барабанщик, улыбнувшись краешком губ, — и чаще тогда, когда тебя не было рядом. Может не ему, но… мне ты веришь?
Он улыбнулся еще шире, и ох… как ей хотелось ему верить. Наверное, Итану она верила больше, чем кому бы то ни было.
И если он говорил все это ей, значит хотел помочь, желал открыть ей глаза на то, во что она даже боится поверить.
А иногда достаточно лишь расслабиться, чтобы ощутить, что вокруг тебя реальность. Прекрасная реальность, которую не нужно предавать сомнениям. Нужно лишь жить, наслаждаясь каждым доступным для тебя вдохом. Жадно, ненасытно… Дарить каждому дню возможность стать лучшим в жизни…
… и лишь для того, чтобы следующий был еще невероятнее.
— Я верю тебе, Итан, — шепнула Кейт, чувствуя, как каменные залежи на плечах покрываются миллионами трещинок, раскалываются и падают вниз, развеиваясь золотистой пыльцой по воздуху.
И внезапно становится легче… Так, словно сам кислород наполнился ароматом чего-то нежного и невесомого.
Какой-то неожиданный порыв застиг девушку врасплох, и через мгновение ее тоненькие ручки обвились вокруг шеи барабанщика.
— Спасибо, — прошептала она одеревеневшему Итану, который застыл в растерянности, удивленный ее резкой переменой настроения.
Он неуклюже отстранился, но улыбка так и не спадала с его лица, пока он удалялся по коридору, неловко кивнув на ее благодарность.
— А он в своем стиле, — беззвучно буркнула себе под нос Кейт, чувствуя, как та же улыбка покрывает и ее губы.
В одной руке она все еще сжимала рубашку Дамиано, к этому времени изрядно помятую, а другой коснулась влаги в уголках глаз и впервые за долгое время… она была от радости.
***
Летнее солнце, теплое, словно только что выпеченная лепешечка с сырной корочкой, медленно катилось за горизонт, отбрасывая прощальные лучи на мерно покачивающиеся на глади воды волны.
Светлые пряди Вик, как всегда во время заката, казались расплавленным золотом, спадающим на ее лоб и скрывающим от чужих глаз увесистые серьги в ушах.
Басистка опустилась напротив, в излюбленный белый шезлонг. Ее бедра покрывали бежевые кожаные шорты, поверх которых она положила себе на колени беленькую чашку с каким-то напитком.
— Чем занимаешься, писательница? — Анджелис бросила заинтересованный взгляд на распахнутый ноутбук.
— А чем еще может заниматься писательница? — фыркнула Кейт, сделав акцент на последнее слово, — помнишь те резюме, что я отправляла в различные редакции?
Виктория сделала небольшой глоток и отложила в сторону кружку. Ее скрещенные в лодыжках ноги были слегка погружены в белый песочек, рассыпанный по окраине бассейна.
— Те самые, что ты строчила ночи напролет еще до Амстердама… — Вик лениво осмотрела свой облупившийся черный лак, — допустим, помню, и что?
— А вот что, смотри, — Кейт повернула экран к подруге, показывая той множество исписанных страничек, — одной редакции весьма приглянулась аннотация к моей книге и… возможно, они возьмутся за ее печать.
— Ну ничего себе, — воскликнула, все еще наполовину не веря, Виктория, — вот это ты даешь… и когда?
— Ой, это еще не очень скоро будет, — ответила, улыбаясь, Кетрин и продолжила пролистывать написанный текст, — мне еще надо многое проверить и, вероятно, перепечатать местами.
Виктория как-то отстраненно кивнула головой, снова поднося к губам кружку.
