Раньше, чем поняла, что делает, Кейт уже поднесла к лицу слегка подрагивающими руками его рубашку, вдыхала терпкий, густой запах. Немного горчащий, смешанный в меру с мятным привкусом и сладковатым потом мужской аромат.
Выдыхай, пока не окончательно потеряла голову.
Ты ведь злишься, не так ли?
Да, еще как злится. Так и хочется выплюнуть ему в лицо скопившуюся под рёбрами обиду вместе с этим куском проклятой ткани.
Собрав раскиданные по полу вокруг осколки силы воли, она отняла руки от лица. Протяжно выдохнула, молясь, чтобы вслед за воздухом ее распалившиеся легкие покинул и этот запах.
Но Дамиано был уже слишком глубоко в ней, пустил собственную кровь по венам, вколол её, словно наркотик.
А он, как известно, вызывает привыкание, вечно требующее очередной дозы.
Руки механически сложили мужскую рубашку. Так бережно, как они не складывали даже собственные вещи девушки, сперва аккуратно расправив, а затем сложив каждый рукав и оправив немножко помятый воротник.
Это ничего не значило. Не важно. Просто… задумалась.
Закинув голову к потолку, Кейт тяжело вздохнула, бесцельно разглядывая белёсую штукатурку. Ладони всё ещё сжимали в хрупких пальцах черную ткань.
Какая-то навязчивая идея беспрестанно крутилась в подсознании, то и дело ускальзывая от девушки, пока наконец не остановилась, твердо заверяя Кейт в собственных намерениях.
Отложив в сторонку рубашку и внезапно вскочив со слегка промятой кровати, она кинулась к шкафу, выхватывая из него на ходу привычные домашние шорты с майкой.
Ничего оригинального, в самый раз для самого стандартного, обыденного дня. Успокоила себя Кейт, придирчиво поглядывая в зеркало.
Она забежала в ванную, наскоро приведя себя в порядок, а через несколько минут ее недовольный вздох опалил темную дверь спальни, в стенах которой сознание уже ярко запечатлело посапывающего вокалиста.
Пара разгневанных ударов костяшками об древко неловко звякнули в утреннем воздухе и повисли в тишине, лишь мгновение повторяясь эхом в пустом коридоре.
Ответа не было.
Пальцы сильнее сжали темную ткань в другой ладони. Кейт приблизилась ухом к деревянной поверхности, надеясь уловить хоть какие-нибудь звуки шевеления.
В голове заманчиво нарисовался образ едва-едва поднявшегося с постели вокалиста: со слегка растрепанными после продолжительного сна волосами, капельку не достающими до ушей. Оставшаяся на левой щеке неровная линия от смятой наволочки ярко вспыхнула в голове, еще больше распаляя непокорное воображение.
Ровно так же, как и желание провести по этой едва заметной вмятинке подушечками своих пальцев, словно в попытке разгладить ее, и тем самым вернуть лицу итальянца прежний, идеальный вид.
Глуповатая улыбка, коснувшаяся губ, заставила девушку тут же искривить их в обратную сторону и изобразить презрительную ухмылку.
Все-таки она злилась. Или, в крайнем случае, изо всех сил старалась напомнить себе об этом.
Замерев с еще более бестолковым выражением лица, Кейт с полминуты раздумывала, кому же было адресовано ее актерское мастерство в виде этой нелепой игры губами — ни в чем не повинной двери, которую она упорно прожигала взглядом, или же самой себе?
Да к черту.
И мою улыбку, и эту дверь, и его. Будь он проклят со своей рубашкой!
Хотелось прокричать что-то нецензурное, но решив, что бедное дерево этого не заслужило, девушка лишь с еще большим остервенением заколотила в дверь от бессилия.
— Его здесь нет, Кетрин, — врезался в воздух полунасмешливый тон барабанщика.
Кулак завис над дверью, и рука медленно опустилась вниз под сопровождение тихого ругательства, все же вырвавшегося из приоткрытых губ.
Девушка неловко обернулась, стыдливо оглядывая стоящего неподалеку Итана так, словно ее застукали за чем-то предосудительным. Торкио же, в отличие от нее, стоял, облокотившись о стену, с таким видом, словно он уже довольно долго наслаждается неожиданно подвернувшимся шоу, а сейчас уже устало смотрит на действующее лицо, сложив руки на груди в утомленном жесте.
— Тогда где же он? — растерянно спросила она каким-то севшим голосом, лишенным былой решимости.
— Я ожидал услышать хотя бы «доброе утро» в свой адрес.
Покровительская улыбка расцвела на лице Итана, как и всегда, обезоруживающе действующая на собеседника и тут же располагающая к доверию.
— Прости, — чуть помялась девушка, смутившись подобным замечанием, — просто у меня оно выдалось не очень-то и добрым.
— По тебе видно, — тепло усмехнулся Торкио, — не стану спрашивать, что за дело у тебя к нашему общему… другу, — здесь барабанщик, вероятно, уловил, что данное прозвище слегка не подходит для Кейт по отношению к Дамиано, но ничего лучше придумать уже не смог, — ему не спалось сегодня, он уехал еще ночью.
Кейт наподобие Итана сложила руки не груди, чувствуя как она вздымается под натугой тяжелого от недовольства дыхания.
— И в каком направлении он уехал поздно ночью, ты, конечно, тоже не знаешь? — сверкнула взглядом девушка на итальянца.
Тот лишь картинно-устало закатил глаза, словно объяснял ребенку общеизвестную житейскую истину.
