И если бы Дамиано был Икаром, он подарил бы ей свои крылья, никогда не позволяя упасть. Не пустил бы ее к Солнцу, боясь, что улетев однажды, словно мотылек, она стала бы вновь и вновь смотреть лишь на свет.
А вокруг Дамиано было порой слишком много тьмы.
Он не был уверен насчет второй жизни, но перед Кетрин бы точно раскинулись тенистые рощи Элизиума. Сейчас он был уверен, что лишь на время выкрал ее оттуда, но однажды ей придется вернуться.
Кейт смотрела, сияя серебром своих глаз из-под ресниц, говорила что-то, но, кажется, итальянец уже не слушал.
— …мне, как ты на это решился?
— Что? — Дамиано моргнул, и мысли вновь окунули его в реальность, в эту наполненную светом луны комнату… вернули к ней, лежащей под его одеялом.
— Я про татуировки, — объяснила Кейт, улыбаясь, — ты меня совсем не слушаешь.
Она обидчиво надула губки, совсем как это всегда делала Вик, и волна умиления захлестнула Дамиано.
— Татуировки… — протяжно вздохнул вокалист, игнорируя замечание девушки, — а что с ними?
— Мне однажды тоже хотелось сделать что-нибудь… — тоненькие ручки коснулись шершавой ладони, обхватили пальчиками и потянули на себя, — что-нибудь небольшое, едва заметное, быть может слегка… интимное.
Он не сразу сообразил, что задумала девушка, но видел это по озорным огонькам в ее радужках, по тому, как изогнулись ее нежные губы.
Воздух застрял в легких, когда собственные пальцы коснулись участка кожи под ее грудью сквозь атласный шелк.
— Возможно здесь, — Кейт направляла его ладонь, очерчивая полукругами кожу, а Дамиано замер… застыл, почти в оцепенении наблюдая за ее движениями.
Что она делает… Боже… я же не…
…сдержусь — потонуло в волнах чистейшего жара, сверкающего языками пламени.
Эти замысловатые, почти целомудренные, но в то же время чересчур интимные касания вызывали мурашки на коже, заставляли их бежать по всему телу, ударяли в голову словно цунами, вынося все разумные мысли.
— А может и чуть ниже, — рука вокалиста заскользила по прикрытому сорочкой низу живота девушки, туда, где обычно проходит шовчик ее кружевного белья.
Остановись сейчас же…
…или уже никогда.
Потому что он уже бы не смог это остановить.
— Кейт… — шепот сливался с шумным дыханием, — Кейт… погоди… что ты… — Дамиано сбился, коснувшись открытого участка кожи прямо под подолом сорочки.
Казалось, будто климат сломался, поднимая температуру гораздо выше нужного, несмотря на и без того жаркий — до невозможного жаркий — вечер летней Италии.
— А что насчет этого места? — вопрос в самое ушко заставил музыканта сглотнуть в попытке удержать буйное воображение, которому было мало…
Мало этих волнующих касаний, катастрофически мало ее прохладной кожи и озорных взглядов…
Эта прохлада словно остужала его пылающее тело, одновременно разжигая все ярче тлеющий в груди огонь.
Мучительно медленно подушечки его пальцев двигались на коже, Дамиано мог чувствовать каждую из сотни мурашек, что он рассыпал под кружевом ее сорочки.
Все краски мира сошлись на границе контраста, оставив лишь белое и черное.
Лишь их двоих, посреди этой миланской ночи.
Лесная нимфа, что соблазняет дьявола, и Змей-искуситель, не желающий поддаваться.
Загорелые пальцы, скользящие по внутренней стороне бедра. Едва различимый выдох. Хриплый шепот, неразборчивый, опаливший кожу чуть выше ключиц…
— Чертовка… — его губы улыбаются, а она тянется к ним своими, словно в тысячный раз, без страха или сомнения, и Дамиано застывает почти в испуге, ощущая прикосновения ее языка.
Словно где-то вдалеке раздались звуки фейерверков, или это было его сердце, что разрывалось от ощущения ее трепетного поцелуя?
И все эти звуки, все сторонние цвета, отличные от ее светло-бежевой, не тронутой загаром, кожи, становятся лишь бесцветным фоном, расплываются, уходя за рамки внимания вокалиста.
Ему не хочется смотреть ни на что, кроме девичьего тела, от которого его отделяет сейчас лишь тонюсенький шелк и собственная домашняя одежда.
Его накрашенные черным ногти впиваются в кожу на бедрах девушки, вокалист прикрывает глаза, отдаваясь в ее власть, теряясь в Кейт, позволяя завладеть собой, как она того хочет.
А когда открывает глаза, видит лишь ее улыбку, струящиеся вокруг лица кудри и дрожащие в предвкушении ресницы.
От понимания ее желания, внутри словно порыв ветра, что обжигает и окрыляет. Теперь ты знаешь, что все невозможное вдруг претворилось в жизнь.
Взгляд опустился ниже, выхватывая слегка приподнятую ткань сорочки, ее коленки, которые сейчас сжимают его талию.
Он не успел понять, когда Кейт оказалась сверху. Кажется, сознание устало поспевать за реальностью.
Все менялось слишком быстро, слишком непредсказуемо и крышесносно. Слишком сильно, чтобы удержать в голове хоть что-то, помимо спешащей вперед фантазии.
— Тебе это не понадобится, — горячий шепот опалил висок, когда девушка потянула на себя его рубашку, — здесь становится немного жарко.
Вокалист не растерялся, с легкостью стянул с себя ненужный элемент одежды, жадно наблюдая за движениями девушки.
