Подобрала песенку к самой последней сцене с нашими любимыми, очень советую включить))
Беззаботное солнце, только краешком показавшееся из-за горизонта, щекотало своими лучами ресницы Кейт, но она не хотела поддаваться, сопротивлялась ему, желая провалиться вновь в ту укутавшую умиротворением дремоту.
Но хрипловатый голос вокалиста, что раздался совсем близко с ее ухом, все же не позволил снова уснуть.
— Кейт, — шепнул он, вынуждая девушку приоткрыть глаза, — ты должна мне одно желание.
Она не услышала, только пискнула невнятное куда-то в загорелое плечо музыканта.
Разнеженное негой сознание не желало откликаться: оно тонуло в терпком запахе сигаретного дыма, терялось в объятиях крепких рук итальянца, без возможности вынырнуть на поверхность.
Словно мельчайшие кусочки льда в кленовой коле, топились и растекались мысли под наблюдением карих глаз с огоньком.
Они поблескивают. Словно призрачный морок огней на горизонте, покоятся в их глубине ласкающие языки пламени.
Как рассыпчатые крупинки в песочных часах, одна мысль пробивается в захлопнутые ставни разума — он задумал что-то.
Вот только что? Хотелось бы ей знать.
Любопытство тлеет, подогревая кровь в артериях, и наконец берет верх, отгоняя на задний план все размышления о сне.
Кейт насторожилась, приподнимаясь на локтях. Темно-коричневый, напоминающий какао, локон волос спадал на глаза, затуманивая зрение шоколадной паутинкой. Пришлось смахнуть его ладошкой.
— Желание…? — она скромно улыбнулась, не до конца разомкнув потяжелевшие веки, потянулась пальчиками, мечтая зарыться в кудри вокалиста, — и какое же?
— Мм… Когда твои ручки вытворяют такое, я начинаю сомневаться, что придумал верное желание.
Он рассмеялся, так искренне, почти наивно-невинно, что следом смех вырвался и из груди лежащей рядом девушки.
— Можешь подумать еще, я никуда не тороплюсь, — лукаво произнесла она, наматывая на указательный палец длинную прядку волос, — только не помню, когда успела тебе задолжать?
— Могу напомнить, — шепнул Дамиано. Его губы резко оказались в опасной близости с ее мочкой уха.
Настолько опасной, что еще одна искорка, и воздух наполнится жаром, волнами исходящим от разгоряченного дыхания, которое опаляло кожу девушки.
Передние зубы легонько царапнули мочку уха, и Кейт охнула, неосознанно потянув на себя Дамиано за волосы.
— То желание… — растянуто продолжил итальянец, нависнув над девушкой с задумчивым выражением на лице, но Кейт слишком хорошо его знала, чтобы разглядеть за этой озадаченностью скрытую ухмылку, — ты обещала его выполнить еще в то амстердамское утро… Ты же помнишь это утро?
Приятная дрожь прокатилась до самых кончиков пальцев от вибрации его низкого голоса.
— Безупречно помню, — приглушенный шепот, потонувший в пьянящем поцелуе. Его мягкие губы привычно горчили, оставляя на языке оттенок тех самых camel, что так часто выкуривал Дамиано.
А Кейт давно забыла про свою вишневую помаду, заменив ее на привкус сигарет. Он так напоминал о нем, его коже и скулах, прикосновениях. Сперва нежных и чувственных, затем требовательных, желанных.
А вот Дамиано желал бы всегда помнить на губах ту сладость спелой вишни. Это был ее вкус.
— И что же я пообещала в то утро? — спросила Кейт, отстранившись от губ итальянца.
Ее указательный пальчик скользнул по верхней, очерчивая контур его рта, и Дамиано проследил за этим движением языком.
— В то утро ты даже не услышала моего вопроса, — выдохнул он, устремив свой взгляд на девушку. Туда, где загибался краешек наспех надетой ночной сорочки.
— И какой вопрос? — от Кейт не укрылось его пристальное внимание, и она слегка двинула бедрами, позволяя ткани задраться чуточку выше, с упоением замечая запинку итальянца.
— Еще раз двинешься, и я забуду, о чем говорил, — предупредил парень, на что девушка лишь закусила губу.
— Не двигаться вот так? — она перебросила одну ногу через талию вокалиста, усаживаясь сверху на его оголенный торс.
Дамиано выдохнул сквозь стиснутые зубы, тут же скользя ладонями по позвоночнику девушки.
— Кейт… — очередная нескрытая угроза в его голосе, — разве ты не хочешь услышать мое желание?
— Разве тебе не нравится то, что я сейчас делаю?
Она самодовольно хмыкнула, и вокалист пожалел о том, что вчерашней ночью она натянула назад свою сорочку. Ему бы хотелось увидеть ее в своей футболке на голое тело.
В этом было что-то невероятно теплое, домашнее… Такой вид укутывал нежностью, отчего сердце сладостно поднывало в груди, словно само не смело верить тому, что видели глаза.
— Очень нравится, — шепнул Дамиано, почти касаясь ее уголка губ своими, — но сейчас ты будешь слушать.
Его руки опустились на бедра девушки, припечатывая их в своим и лишая движения. Кейт насупилась, понимая, что ее провокацию только что нагло обломали.
— Ну и чего же ты от меня хочешь?
Двусмысленность этой фразы лишь через мгновение достигло сознания, и девушка хихикнула.
Хотя учитывая, где она сейчас находилась, вряд ли в ее словах могла быть какая-то бóльшая двусмысленность.
— Я много чего хочу, — уклончиво ответил музыкант, приподняв уголочек губ в ухмылке.
