— Это важно, — прозвучал ровный голос Торкио.
— Будь у меня возможность, я бы уехала отсюда прямо сейчас и не стала бы больше никого беспокоить, но я бы очень хотела поспать, а завтра, клянусь, уеду, и вы больше меня не увидите.
Говорила так быстро, словно, боясь передумать или что-то упустить. Хотелось поскорее избавиться от необходимости смотреть в их лица.
— Кэти, мы не прогоняем тебя, — пытался достучаться до девушки Томас.
Хлопая глазами в недоумении, она остановилось, смотря на него вопросительным взглядом.
— Мы наоборот хотим, чтобы ты осталась и дала нам возможность извиниться за все…
— Я не готова… не могу сейчас слушать ничего. Просто дайте мне побыть одной, прошу.
Она держалась из последних сил, но голос все же дрогнул на последнем слове, порождая тихий всхлип.
— Постарайся поспать, ладно? — посоветовала Вик, — завтра будет лучше, помнишь?
В ответ девушка отрицательно покачала головой, она прекрасно знала, что дальше хуже.
Труднее и невыносимее.
С тяжелыми мыслями она добралась до своей комнаты.
Было ли у нее право так ее называть? Нет, не было.
Она не ее, эта комната принадлежит им, всем понемногу, а она здесь никто, да и не хочет становиться для них кем-то.
Но эти люди, что бы они не скрыли от нее, они помогли ей. Кто знает, где бы Кейт была сейчас, не встреть она тогда в клубе Викторию.
Совпадение? Да, повезло.
Но теперь так везти не будет. Делить один дом с Дамиано, постоянно ожидать, что он вновь причинит боль…
Почему?
Почему он способен ранить одним своим взглядом, одним словом… поцелуем? Потому что ей не все равно. Ей есть до него дело, как бы она не пыталась это отрицать.
Человек, собравший в себе все ненавистные ей качества, обидевший, причинивший боль. Почему ей не все равно?
Даже сейчас, отодвинув пальчиками краешек занавески, она вглядывается сквозь падающие капли дождя, стараясь рассмотреть задний дворик, ищет его глазами.
И находит.
На шезлонге, с опущенным в пол безжизненным взглядом он смотрит на затухающую под дождем сигарету.
Сердце девушки сжимается. Рвется из груди от желания кинуться вниз по лестнице, выбежать под эти падающие ледяные капли.
Зачем?
Она не знает. Не понимает саму себя.
Разве способна она чувствовать что-либо к этому человеку? Тому, кто обидел, унизил, напугал до неиссякаемой дрожи в теле…?
Она не должна, нет.
Но заглянув глубоко в свое сердце, Кейт уже знала ответ.
Она проигрывает эту партию, проигрывает ее сама себе и глупому, неразумному сердечку, что наивно колотится в груди рядом с этим недостойным парнем.
Если бы только стереть из памяти тот дурацкий вечер, его грубые руки, стягивающие с нее одежду в том переулке…
Но разве это бы изменило их отношения…?
«Сейчас я прижимаюсь прямо к твоей заднице, этого тебе хватит, чтобы запомнить, или мне стоит коснуться тебя в другом месте».
Зачем он это делает? Делает хуже каждым словом и действием, хотя может иначе?
Хрупкие пальцы отпустили занавеску, и она, покачнувшись, скрыла от взора девушки сидящего под проливным дождем Дамиано. Кейт устало выдохнула.
Это ничего.
Нет, снова не то. Вранье. Очередная ложь самой себе.
Обессиленная двумя прошедшими днями, девушка рухнула в постель, заслонившись тоненьким одеялком от всех непрошенных мыслей и глупых чувств.
Летний дождь монотонно барабанил по черепице. Сквозь мелкие, бегущие по оконному стеклу, капли виднелись огоньки соседних домов.
Наконец, уставшие веки опустились, и Кейт задремала, уже не услышав, как чьи-то шаги сбавили скорость, останавливаясь у ее двери.
Она спала так крепко, что не заметила слегка приоткрывшуюся с тихим скрипом дверь и стоящего за ней Дамиано.
В промокшей насквозь футболке и со спутанными волосами, еще влажными от дождя.
Из-под опущенных ресниц он робко глядел на девушку, все еще не решаясь перешагнуть порог ее комнаты.
Она лежала, свернувшись калачиком, и слегка сжимала в кулачке краешек тонкого одеяла.
И эта трогательная, милая картина вызывала в сердце столько нежности, словно девушка, тихо посапывающая рядом, была для него самой драгоценной на всем белом свете.
«Жаль, что я не могу сейчас быть рядом с тобой.»
Грустная улыбка тронула губы Дамиано, и он, осторожно повернувшись к двери, уже собирался уйти, оставив девушку одну, когда до него долетели обрывки ее ночного кошмара.
— Нет… Пожалуйста…
Тоненький слабый голосок, передающий весь страх, который Кейт держала в себе.
Дамиано знал, что видит она во сне, что пугает ее, вызывая крики и непрекращающуюся дрожь.
Это был он, Дамиано, ее главный ночной кошмар.
И от этого стало больно, словно иглы вонзились в самое сердце. Она вновь кричала из-за него. Даже не прикасаясь к ней, он способен причинять боль.
— Прошу… нет… не надо!
Маленькие кулачки то и дело махали в воздухе, отбиваясь от сновидения, пока девушка крутилась в постели.
Испугавшись, что Кейт нечаянно упадет во сне с кровати, Дамиано, прикрыв дверь, подошел ближе, опускаясь рядом на пол.
Вскоре девушка вновь повернулась от очередного кошмара, оказавшись слишком близко к краю.
Но раньше, чем она могла бы упасть, сильные руки Дамиано нежно удержали ее от падение, укладывая обратно.
