Размяв уже слегка затекшие от долгого лежания ноги спуском с лестницы, девушка зашла на кухню, включая крохотный ночник над столешницей.
С тихим щелчком кнопки мягкий серебристый свет заполонил комнату, отражаясь от окон и падая на пустой обеденный стол.
Было тихо. Настолько, что звук стекающей в стакан воды казался шумящим водопадом, нарушающим эту хрупкую тишину.
Она сделала небольшой глоток.
Живительная влага быстро разливалась внутри, смачивая пересохшее за ночь горло.
Отпив еще чуток, она, со стаканом в руке двинулась к обеденному столу, пробежалась тоненькими пальчиками по дереву, слегка постукивая от задумчивости.
Не то, чтобы голова была забита мыслями, нет…
Скорее обратное. К трем часам ночи пища для размышлений наконец кончилась, и девушка находилась в каком-то малость потерянном состоянии.
В таком, что даже не сразу заметила, как крепкие руки опустились на поверхность стола по обе стороны от нее.
Она хотела обернуться, но прижавшееся сзади к ней тело не позволило. Хотела закричать, но узнала.
Узнала горьковатый запах сигаретного дыма, повисший в воздухе, узнала эти до боли знакомые руки, по которым так отчаянно скучало ее тело, узнала и остановилась.
Замерла, боясь спугнуть его присутствие рядом, боялась, что он отойдет, отпустит, вновь оставляя ее без этих прикосновений, в которых она так нуждалась.
— Не спится, Кейт? — хриплый шепот в самое ушко.
Дамиано заметил, как ее оголенная кожа покрылась мурашками от его низкого голоса. Она не оборачивалась, не боялась стоять к нему спиной, не хотела поскорее вырваться, ей нравилось.
Нравилось, что его тело прижимается к ней вплотную, что горячее дыхание обжигает и без того раскаленную кожу на шее.
Кейт осторожно поставила на стол стакан с оставшейся водой на донышке и нерешительно обернулась, оказавшись теперь совсем близко — слишком невыносимо близко — к его лицу, к этим ухмыляющимся самодовольно губам.
— Тебе тоже, как я вижу, — ответила она. Так тихо, что от этого звука что-то теплое растекалось в груди, плавилось под взглядом ее серых глаз.
И вот она стоит, босая, касаясь нежной кожей холодной кухонной плитки. И на ней шелковые пижамные шортики персикового цвета, такие неправильно-милые, совсем не сочетающиеся со всеми его грязными фантазиями, навязчиво крутящимися в голове по сей час.
Но почему-то… Именно эти дурацкие шорты начинают возбуждать еще больше, чем даже та злосчастная юбка. Такие коротенькие, подчеркивающие бедра кружевным краешком.
Хотелось провести рукой, прощупать сквозь ткань… Боже, да она словно издевается, надевая подобные вещи.
— Переживаешь из-за завтрашнего? — спрашивает Кейт, выводя парня из транса.
Какое к черту завтра, когда она стоит перед ним вот такая…
С часто вздымающейся грудью и…
Блять.
Его взгляд упал на аппетитно просвечивающие сквозь тоненькую ткань маечки два едва заметных кружочка.
Он сухо облизнул губы, возвращаясь к ее серебристым с изумрудным отливом радужкам.
— Нет, с чего бы? — тупо глядя на девушку, ответил он, с трудом пытаясь понять, какого черта она от него хочет.
Неужели не видит, что он просто на грани, на гребаной грани, до которой она его довела вновь, на этот раз этими проклятыми шортами?!
— Ну… Перелет, потом интервью, концерт…
Дамиано моргнул, пытаясь сосредоточиться на ее словах. Было трудно.
— Плевать мне на это, — фыркнул он, начиная раздражаться от ее невозмутимости.
Ее вообще не трогает, что он стоит здесь, в пяти сантиметрах от ее тела и неотвратимо сходит с ума?!
— Но там же будут тысячи зрителей… а еще камеры… а если…
Дамиано чуть ли не застонал.
Да что она там лепечет своими губами? С таким еще серьезным лицом, что злость закипает внутри с бешеными темпами.
— …пойдет не так и что…
Он не выдержал. Жестко схватил ее руками за плечи, врезаясь в бледную кожу ногтями
— Кейт, замолчи! — прорычал он, затыкая этот поток бессмысленных слов, слетающий с ее губ.
Она хлопнула сначала глазами, а потом ртом. Подбирала слова, не понимая, что такого лишнего сказала.
Конечно, она не понимает! Ведь это не она стоит тут в этих тесных — чертовски тесных — штанах.
— Дам… всё в порядке?
Это беспокойство в ее глазах. Испуганный голосок дрогнул, тихонько произнося его имя.
Глупая.
Небось, опять надумала себе очередную болезнь, усталость, температуру…
— Зачем ты нацепила на себя эти шорты?!
Глухой, до невозможного хриплый голос, срывающийся на крик, раздирающий глотку.
— Что? — выдохнула Кейт практически в его приблизившиеся к ней губы, распахнув глаза в недоумении.
Господи, хватит строить из себя такую дурочку, словно вообще ничего не замечаешь.
— Ты хоть представляешь, что делаешь…со мной? — спросил он, судорожно облизнув мигом пересохшие губы.
Что она… делает с ним?!
Нет, не представляет. Лишь хлопает своими ресницами, уставившись в его жутко потемневшие глаза.
— О чем ты говоришь? — дрожащим, слабеньким голосом выдавливает она из себя вопрос, когда он подается вперед, наваливаясь всем телом.
Край стола неприятно упирается в бедра, распространяя острую, колющую боль по всему телу.
— Что… что ты…
