Дамиано ускорил шаг, и в один момент рука сама собой потянулась к рукоятке чемодана, но схватила лишь наполненный влажностью воздух в пяти сантиметрах от нее, ведь взгляд случайно зацепился за ухмыляющегося Томаса, который еще и сложил губки вместе, мечтательно изображая поцелуй.
Дамиано одернул руку и театрально закатил глаза, безразлично отходя от девушки под оценивающим взглядом друга, наблюдающим за ним.
Падающие с неба капли заглушали шаги его обуви, не позволяя Кейт услышать, как он приблизился, а раскиданные по плечам волосы закрыли силуэт итальянца от ее бокового зрения, и она даже не узнала о том, что творилось за ее спиной.
Очередная унция раздражения и злости на Томаса посыпалась в бездонное хранилище, куда-то внутрь — под самое сердце.
Дорога до отеля прошла напряженно: Дамиано все двадцать минут прожигал взглядом висящую на плечах Раджи одежду. Казалось, что еще чуть-чуть и она могла бы полыхнуть от его уничтожительной ярости, но транспорт вовремя остановился на парковке.
Фанатов не было — путь был свободен.
Здание, расположенное рядом с одним из многочисленных каналов города, заметно возвышалось над стандартными пяти-шестиэтажными домиками.
Регистрация прошла быстро и без заминок, к большой радости ребят.
Торчать на ресепшене полчаса — это меньшее, чего хотелось вокалисту этим вечером.
А то, чего хотелось больше всего, сейчас стояло, болтая и то и дело кивая Виктории, в ожидании лифта.
Кейт заняла двухместный номер вместе с гитаристкой, Томас традиционно поселился с Итаном, а вот Дамиано достался собственный люкс.
Закончив распаковку вещей, ребята вместе поужинали в ресторане, что располагался на первом этаже отеля.
Трапеза проходила почти в полной тишине — каждый витал в своих мыслях, полностью обособившись от остальных. Усталость от перелета, размышления о концерте и прочих предстоящих мероприятиях целиком захватили друзей, и из всех возможных разговоров за столом слышались лишь приглушенные просьбы передать соль или стоящую слишком далеко миску с салатом.
Взглянув на уминающего за обе щеки пищу Томаса, вокалист понял, что аппетит испарился, и, лениво ковыряясь в тарелке, стал обдумывать, как провести этот вечер хоть с каким-нибудь удовольствием.
Называемая совместным ужином пытка подошла к концу, и утомленные ребята разбрелись по своим номерам.
Хорошо, что удалось разместиться на одном этаже.
Сбросив тяжелые, давящие туфли из натуральной кожи, Дамиано нащупал перламутровую кнопку на стене.
Мягкий свет с щелчком залил комнату, спускаясь с небольших лампочек под потолком.
Шагая по темному паркету, вокалист дошел до спальни, окидывая ее изучающим взглядом.
Пройдя мимо широкой кровати, застланной матовым черным бельем, он откинул в сторону плотный тюль, освобождая от него окна.
Панорамные, они открывали вид на раскинувшийся внизу город. Переливающаяся миллионами огней Северная Венеция манила, звала пройтись по этим улочкам, затерявшись среди гуляющих по ним парочек влюбленных.
Нагоняющий тоску дождь давно закончился, оставив за собой небольшие лужицы на дорогах, сверкающие в свете уличных фонарей.
Стрелки часов приближались к полуночи, но Дамиано не стал раздеваться или отправляться в душ, нет.
Он раскрыл чемодан и надел найденную в нем шляпу с широкими полями, после чего решительно двинулся в сторону входной двери.
Темный коридор был в том же стиле, что и номера. Тусклый свет заливал все пространство, наполненное тишиной — многие постояльцы уже давно спали, мирно посапывая в подушку.
Громкий стук в дверь нарушил это спокойствие.
Никто не ответил, и Дамиано ожидающе уставился на висящую на стене картину. Золотые абстрактные мазки превращались в замысловатые полосы, крутились, перемешиваясь с черным цветом и вовсе пропадали в нем.
Того же цвета золотая рукоять двери осторожно дрогнула, словно изнутри номера кто-то коснулся нечаянно ее рукой, но дверь не распахнулась.
Дамиано усмехнулся. Он знал, что это она.
— Я знаю, что ты стоишь и смотришь в глазок, Кейт.
Стоит. Смотрит.
Обводит взглядом массивные серьги в виде золотых крестов, свисающие с мочек его ушей, видит, как сверкают в полумраке коридора выглядывающие из-под широких полей фетра его карие радужки.
Пальцы нерешительно сжимают металлическую рукоять. Она не хотела открывать и могла бы ответить через дверь, но боялась разбудить храпящую в другой комнате Викторию.
Глубоко вздохнув, девушка всё же вышла к итальянцу, испуганно протиснувшись через открытую щелочку между косяком.
В серых глазах вспыхнуло недовольство, она огляделась по сторонам, отмечая, что в коридоре больше никого нет, кроме них двоих.
— Нас могут увидеть, — яростно зашипела Кетрин сквозь сжатые зубы.
— Значит, зачем я здесь, тебя вообще не интересует? — выгнув бровь, спросил Дамиано, — может, я и не к тебе?
Мужчина наклонился вперед, от чего по ноздрям ударил привычный запах дыма, горьковатый, но уже казавшийся девушке почти сладким, желанным…
Она не отшатнулась, выдержав его взгляд с высоко поднятой головой.
