Дым и зеркала полностью

– Нет, Дон, я женщин как раз очень люблю. Любил. Нет, все еще люблю. Особенно люблю шлюх. Но не верю ни шлюхам, ни порядочным. Так вот что было, если хотите знать. Никакого свидания в Или ей Иглет не назначал. Свидание у нее было с Киршем. У них был роман, про который в субботу утром узнал Иглет и устроил скандал. Ей он отменил содержание, а Кирша просто уволил. И Кирш ей действительно звонил с дороги, чтобы она вернулась в Лондон, потому что на романтический уикенд у них элементарно нет денег.

– И почему она не вернулась?

– А потому что она шлюха, Дон. А шлюхам бессмысленно объяснять про финансовые проблемы у мужчин, они этого не понимают. Поэтому она поехала дальше, а Кирш вернулся в особняк, может у него там заначка была припрятана, а может он рассчитывал выбить из Иглета какую-нибудь сумму – это я не знаю, это он на допросе скажет, если его припереть как следует.

– И он убил Иглета, потому что тот отказался дать ему денег?

– Не болтай глупости, Дон. Никто Иглета не убивал. Он заперся в ванной и повесился, потому что единственные два человека, остававшиеся рядом с ним, одновременно его предали.

– Из-за шлюх не вешаются.

– Кто тебе это рассказал, Дон? Вешаются именно из-за шлюх. И стреляются из-за них же. И с крыш прыгают. А с добропорядочными дурами живут долго и скучно.

– Значит, русские здесь ни при чем? Так у тебя получается?

– Русские здесь ни при чем. Тебя и всех нас просто используют твои приятели из Темз Хаус.

– А нищие?

– А вот нищие как раз при чем. Русским позарез хочется знать, что ты накопаешь про ихние дела, и что будешь сливать в Темз Хаус.

– А Брачини? А Мартин?

– Да черт с ним, с этим Брачини! Что-то он такое знает, что русские очень хотели бы сохранить в секрете. Но Иглет здесь ни при чем, это параллельная история, никак с ним не связанная. Нас как раз на нее и выталкивают. Надо забыть про Брачини, про Мартина, найти Кирша и заставить его говорить. Вот увидишь, как только мы займемся делом, а не всей этой дурью, которая касается только этих, из контрразведки, – и ты про нищих больше не услышишь. Кирша надо найти – вот что я вам скажу. И еще одна вещь, Дон. Про вечер пятницы мы знаем почти все и от самых разных людей, и все они говорят, что Иглет был в превосходном расположении духа. Это можно считать совершенно установленным фактом. Можно, конечно, потратить уйму сил и времени, разыскивая того, с кем Иглет ужинал, и пытаясь понять, чем это он так Иглета расстроил. А если выяснится, что он его ничем не расстроил, тогда что? Тогда остается только Грег Кирш, который был рядом с Иглетом всю последующую ночь и все утро. Чем это охранник мог так огорчить своего босса?

– Есть много вариантов, – сказал Дон.

– Вот именно. Я говорю только об одном из них, но зато о таком, который всегда проверяют в первую очередь. Шлюхи на содержании у богачей обожают наставлять им рога с инструкторами по плаванию, поварами, шоферами и охранниками.

– Буриданова ослица, – с некоторым даже восхищением заметил Дон, обводя взглядом свою команду. – Ну как, ребята?

– Потрясающе, – сказал Ник. – Но что-то не клеится. Не знаю что, но не клеится.

– А жалко, – вздохнул Дон. – Версия красивая.

Дон чувствовал, что ходит где-то совсем близко к разгадке, и ключ к ней мог быть где угодно, начиная с недоступного Криса Мартина. И кто знает – может быть сама эта недоступность Мартина и облегчает поиск, потому что его стремительное исчезновение из Лондона должно было оставить в нетронутом состоянии путеводную нить, на другом конце которой тайна смерти Эда Иглета. Не было времени. Вряд ли у тех, кто убирал Мартина из Лондона, было достаточно времени, чтобы зачистить следы, и следы эти должны были остаться, и они по-прежнему хранятся в неприкосновенности.

В тот день в «Примавере», когда Мартин явно узнал загадочного гостя Эда Иглета, с его мобильного телефона было сделано четыре звонка, и распечатка с номерами теперь лежала перед Доном. К счастью, три абонента устанавливались элементарно. Сперва Мартин позвонил в рекламную службу Альберт Холла, разговор длился две минуты. Сразу же после этого был звонок в Ройял Фестивал Холл – минута тридцать секунд. С кем он там говорил – неизвестно. После этого звонок на мобильный Ханны Фостер, культурного обозревателя «Таймс», с ней Мартин общался почти девять минут. Потом была долгая пауза, после чего Мартин набрал последний, четвертый номер и проговорил около получаса.

Четвертый номер принадлежал стационарному абоненту, но в справочнике не значился.

Этот четвертый звонок был сделан в девять вечера. Больше Мартин не звонил никому, а в три ночи отправил своему шефу электронное письмо, в котором извещал его, что вынужден срочно покинуть Лондон и выполнить редакционное задание никак не сможет.

– Я звоню мисс Фостер? – спросил Мэт.