— Нет, не особенно.
Она фыркнула.
— Знаешь, в чем проблема? У тебя совершенно нет воображения! Никакой связи с миром, скрытым за повседневностью. — В этот раз она и правда подпрыгнула. — Это настоящие призраки, Тони!
Уже собравшись поспорить, что настоящих призраков не существует, Тони внезапно осознал, что этот разговор никак не относится к нему. Совершенно не надо опасаться, что из-за связи с чем-то странным кто-то сможет отследить Генри, который днем слишком беспомощен и уязвим перед колами. От старых привычек не так легко избавиться. К тому же, «что-то странное» было просто вторым именем Эми.
— И откуда ты знаешь, что в Каулфилд Хаузе живут приведения? — Он оперся бедром на ее стол.
— Пф, а как ты думаешь? Поискала в интернете. Туристы замечали необычные вещи. Вернее, одну необычную вещь, — неохотно призналась она. — Молодой человек, одетый в белое, стоял перед одном из окон на втором этаже.
Снова это чувство, как кровь застывает в жилах.
— Перед окном ванной комнаты?
Жирно подведенные глаза прищурились.
— А ты откуда знаешь?
— Угадал. Почти во всех фильмах привидения живут там, — продолжил он, когда Эми одарила его подозрительным взглядом. — Ну, знаешь, тела вечно находят в ванне.
— Эти тела в ванне не лежали, — огрызнулась она. — В 1957 году, а если точнее, двадцать шестого сентября, отец Стивена и Кассандры Миллзов съехал с катушек и набросился на них с топором. Они умерли в ванной. А потом он убил себя.
— Как?
Смягчившись от интереса в его голосе, она наклонилась поближе.
— Тем же самым топором. — Эми жестами изобразила, как вонзает топор в собственный лоб.
Значит, вполне возможно, что там есть и третий призрак.
Или четвертый…
— А ребенок там был?
— В смысле… — Еще несколько взмахов воображаемым топором. Когда Тони кивнул, она села обратно и пожала плечами. — На сайте про ребенка не говорилось. А что?
— Ничего.
— Ну да, конечно. Я рассказываю тебе о двойном убийстве и самоубийстве, а ты просто решаешь уточнить про ребенка. Колись.
— Я не…
Снова наклонившись вперед, она понизила голос, чтобы никто не услышал.
— Колись, а то я всем тут расскажу, что произошло с тобой и Зевом на Рек Бич.
Он посмотрел назад, на дверь, ведущую в монтажный отдел, почти будучи готовым увидеть выходящего оттуда звукорежиссера. Так и не дождавшись, Тони посмотрел в глаза Эми и тоже понизил голос.
— Ты этого не сделаешь, потому что не захочешь расстраивать Зева.
— Эй, насколько я помню, он в этой истории как раз выглядит хорошо. Это ты изображал из себя придурка, не справляющегося с собственными гормонами.
Поклявшись уже в который раз больше никогда не пить с Эми, Тони вздохнул. К сожалению, «придурок, не справляющийся с собственными гормонами» — это было довольно правильное определение, и он не смневался, что Эми выполнит свою угрозу.
— Ладно, ты победила. Я стоял наверху главной лестницы, и мне показалось, что я слышу детский плач.
— Клево!
— Не особенно.
— Да ладно. — Откинувшись в кресле, она переплела пальцы с черно-красными ногтями и просияла. Это самое сияние слегка напугало Тони — оно было совсем не в стиле Эми. Хмурые взгляды, гримасы, рычание — да. Сияние — нет. — Вполне возможно, что ребенок — это Кассандра. Она не способна материализоваться так, как Стивен, и ее сил хватило только на это возвращение в младенчество.
— Ты вообще сейчас о чем говоришь?
— Об эктоплазматических проявлениях. О призраках, балбес! — Она сделала долгий, почти победоносный глоток кофе и сменила кружку на трубку телефона — раздался звонок. — ЧБ Продакшнз. Что? Секунду. — Крутанувшись на кресле, она проорала в сторону закрытой двери в закуток сценаристов:
— Билли, это твоя мать! Она сказала что-то про воду, попавшую в твою коллекцию комиксов!
Раздался крик одного из сценаристов. Эми послушала еще несколько секунд и повесила трубку.
