Она тут же вспомнила гостиницу «Сибирь» и ужин с Остудиным. Стыдливо опустила глаза и сказала:
— После таких поездок иногда мучают угрызения совести.
— Тебе-то что мучиться? — удивился редактор. — Пишешь ты весьма прилично, часто у нас печатаешься. Кстати, твой последний репортаж о выходе геологов на Кедровую площадь у нас отметили.
Александр Николаевич был в хорошем расположении духа. После того, как он возвратился в свое кресло, а Таня села на стул около его стола и словесную разминку можно было считать законченной, она спросила:
— Александр Николаевич, а нельзя мне перейти к вам?
Таня долго думала над этим вопросом. Ей казалось неудобным задавать его самой. За любую подругу она бы попросила, не задумываясь, а за себя было стыдно. И сейчас, задав его, она почувствовала неловкость. У нее было такое чувство, что она не просится на работу, а предлагает себя. И если главный редактор ее отвергнет, она уже никогда не посмеет посмотреть ему в глаза. Александр Николаевич, по всей видимости, понял ее состояние и, улыбнувшись, сказал:
— Надо же, мы только вчера говорили о тебе. У нас в отделе культуры освободилось место специального корреспондента. Хотели взять кого-то из местных, но подходящей кандидатуры не нашли. Гудзенко предложил тебя, и я сегодня велел кадровику связаться с тобой. Что, Север уже надоел?
— В общем-то да, — ответила Татьяна. — Но дело не только в этом. Муж собирается переучиваться на АН-24. Хочешь не хочешь, а жить придется в Среднесибирске. В Андреевском таких самолетов нет.
— Это верно, что нет, — согласился Александр Николаевич. — А когда ты можешь к нам переехать?
— Завтра возвращаюсь к себе. Как прилечу, сразу напишу заявление. Если Тутышкин держать не будет, через неделю могу быть здесь.
— Ну, вот и договорились.
— У меня к вам еще одно дело, — сказала Таня и положила сумочку на колени. — Я тут написала один материал. Хотела с вами посоветоваться.
— Я должен его прочитать? — Александр Николаевич краешком глаза посмотрел на стоявшие на столе часы.
Таня кивнула, затаив дыхание, открыла сумочку, достала статью и протянула ее главному редактору. Тот быстро пробежал материал глазами, нахмурился, прикусил нижнюю губу и посмотрел на Таню. Потом спросил:
— Чего ты хочешь? Чтобы я дал ему оценку или чтобы мы это напечатали?
— Чтобы вы дали оценку, — сказала Таня.
— Материал отличный, но не для нас. Не в моей власти снимать с работы первых секретарей райкома.
Таня сникла. Александр Николаевич положил статью на стол и, не глядя на нее, сказал:
— Но, слава Богу, в России, кроме нашей газеты, есть и другие, — он нажал на одну из клавиш телефона, и в дверях появилась секретарша. — Нина Николаевна, я только что видел в коридоре Кузенкова. Если он не ушел, позови его, пожалуйста.
Кузенков был корреспондентом «Известий» по Среднесибирской области. Таня довольно часто читала его материалы, они ей нравились. Прежде всего своей остротой и хорошим русским языком. В любой газете это всегда редкость.
— Он как раз в приемной, — сказала секретарша и, повернувшись, крикнула: — Геннадий Борисович, зайдите к Александру Николаевичу.
В дверях появился крупный, полный, немного сутулый человек. Тане показалось, что его мучает приступ радикулита. Войдя в кабинет, он поздоровался сначала с ней, потом с редактором и сел на стул.
— Познакомься: Татьяна Ростовцева, сотрудница газеты «Северная звезда», — кивнув на Таню, сказал корреспонденту «Известий» Александр Николаевич. — Написала для вашей газеты материал, но не знала, как тебя найти, — Александр Николаевич протянул Кузенкову статью. — Я его не читал, но перо у Тани хорошее. За это могу ручаться.
Таня увидела, как хитровато блеснули глаза главного редактора и как улыбнулся при этом Кузенков. Они без слов поняли друг друга. Александр Николаевич дал Кузенкову понять, что материал хороший, но никто не должен знать, что его видели в «Приобской правде». Таня уже научилась разбираться в подобных играх.
Кузенков взял статью, свернул страницы пополам и сказал:
— Давайте прочитаем ее в другом месте, не будем отвлекать Александра Николаевича.
В вестибюле редакции стояли два кресла и журнальный столик. Кузенков попросил Таню присесть, сам первым опустился в кресло и углубился в чтение. Перевернув последнюю страницу, поднял на нее внимательные глаза и спросил:
— У вас есть документальные доказательства того, что вы описали?
Таня достала из сумочки кассету, протянула Кузенкову:
— Вот рассказ летчиков и Захарова, — она снова сунула руку в сумочку и достала несколько листков машинописного текста: — А вот расшифровка пленки. Они расписались на каждой странице.
Кузенков достал сигарету, закурил, некоторое время молчал, выпуская кольца дыма. Потом спросил:
— Вы сейчас куда?
— Да вообще-то собиралась в аэропорт, к мужу, — сказала Таня. — А что?
— Пойдемте, я вас туда отвезу.
Кузенков встал и направился к выходу. Таня пошла за ним. У подъезда редакции стояла черная «Волга».
— Садитесь, — кивнул на машину Кузенков.
Он усадил Таню на заднее сиденье, сам сел на переднее.
