Остудин ожидал чего угодно, только не этого, и потому замешкался. Ему и в голову не приходило ставить кого-то в известность о том, что он на несколько дней приютил у себя больного и немощного старика. Он всегда считал, что решать, кого и насколько селить в своем доме, может только сам. «Сейчас начнут выяснять, не готовили ли мы с графом заговор против советской власти, — подумал Остудин. — Потом спросят, сколько раз в неделю я сплю со своей женой». На какое-то время ему показалось, что он очутился не в реальном мире, а на сцене театра, где его заставили играть роль по пьесе, написанной сумасшедшим. Но нет. Все, кто находился в этой комнате, были хорошо знакомы ему. Тутышкин с Красновым жадно смотрели на него, ожидая ответа. И тут до него дошло: это «персональное дело» по заданию Мордасова подготовил Краснов. Одному Мордасову его не осилить, не хватило бы фактов.
Остудин смотрел на членов бюро и не знал, что говорить. Рассказывать им о фотографии царской семьи, которую ему оставил Одинцов? При одной мысли об этом он почувствовал холодок у самого сердца. «Неужели они выкрали у меня фотографию? — подумал он. — Если выкрали, то могут обвинить в монархизме и раскрутить дело на полную катушку. Вплоть до разбирательства в КГБ». Он посмотрел на бумаги, лежавшие перед Мордасовым. На столе была только стопка чистых листов. И сразу отлегло от сердца. Если бы они выкрали фотографию, она была бы главным козырем в деле. И Мордасов наверняка достал бы ее сейчас.
— Летом у меня действительно жил граф, — сказал Остудин и посмотрел на Краснова, явно давая понять, что знает истинного организатора своего персонального дела. — Его сняли с парохода из-за сердечного приступа. В поселке гостиницы нет. А я жил один, вот и приютил старика у себя до следующего парохода.
— Ничего себе старик, — сказал Мордасов. — Вы знаете, что он двадцать лет отсидел за антисоветскую деятельность?
— Я его ни о чем не расспрашивал. Он был очень болен и почти все время провел в кровати.
— А почему вы не доложили о нем в райком? Почему в райкоме не знали, что в районе появился граф?
— Это вы спросите у секретаря парткома. Мне некогда докладывать о том, кто, когда и зачем появляется в поселке. Для этого есть другие службы.
— Вы забываетесь, товарищ Остудин, — сухо произнес Мордасов. — Вы прежде всего коммунист, а уж потом начальник нефтеразведочной экспедиции. И должны защищать советскую власть от антисоциалистических элементов. С политической точки зрения вы проявили полную несостоятельность. Об этом мы еще поговорим. А теперь скажите, почему вы отказываетесь переводить бригаду Вохминцева на Моховую площадь? Ведь она закончила все работы на Кедровой и совершенно непонятно, что делает там до сих пор.
Мордасов говорил спокойно, но чувствовалось, что спокойствие дается ему с большим трудом.
— Мы не переводим бригаду на Моховую по двум причинам, — сказал Остудин. — Во-первых, еще не закончены работы на Кедровой. Там предстоит углубить скважину на триста метров...
Мордасов нервно дернулся и, не давая Остудину договорить, произнес на повышенной ноте:
— Что за чепуха! Какие там еще триста метров! Ведь вы пробурили скважину на проектную глубину. Так?
— Да, пробурили, — подтвердил Остудин.
— И никакой нефти не нашли? — Мордасов обвел членов бюро победоносным взглядом.
— Поэтому и решили углубить скважину, — спокойно произнес Остудин.
— Вы что, отказываетесь выполнять план по проходке? — глаза Мордасова полыхнули гневом.
— У нас нет возможности выполнить его, — твердо заявил Остудин. — Мы ищем нефть.
— Юрий Павлович, — обратился Мордасов к Краснову. — Поясните ситуацию членам бюро.
Краснов, отодвинув стул, поднялся и уставился на Мордасова. Тутышкин словно ждал этого момента. Разгладил ладонью блокнот, взял ручку и приготовился записывать. Краснов, не поворачиваясь к членам бюро, начал глухо, словно с трудом выдавливал из себя слова:
— Начальник экспедиции говорит неправду. У коллектива есть возможность выполнить план по проходке. Никаких гарантий в том, что бригада Вохминцева откроет нефть на Кедровой площади, нет. Не нашли ее на глубине две тысячи пятьсот метров, не найдут и глубже. Скважина оказалась пустой. Поэтому бригаду без всякого ущерба можно перебросить на новую буровую. Станок готов к работе.
