— Вертолет, — первым услышал Еланцев и задумчиво сказал: — Я, Роман Иванович, пожалуй, останусь на буровой. Если барит завтра доставят, подожду до начала бурения, — и, повернувшись к Вохминцеву, спросил: — Когда начнете бурить?
— Если все будет в порядке — к вечеру обязательно.
Остудин молча слушал этот разговор, потом сказал Еланцеву:
— Оставайся. Завтра к вечеру я тоже прилечу.
Возвратившись в Таежный, Остудин немедленно связался с Батуриным. Доложил:
— На Р-1 выброс.
— Когда это случилось? — спросил Батурин.
— Сегодня в половине одиннадцатого. Я только что с буровой, там все в порядке. Нужно завезти десять тонн барита. Требуется МИ-8. Завтра к вечеру бурение возобновим.
Несколько секунд трубка молчала. Потом послышался удовлетворенный смешок:
— Везучий ты парень, Остудин. Ногу через порог не успел перенести — и уже выброс. Только учти: твоей заслуги здесь нет. На том, чтобы бурить скважину на Моховой в нынешнем году, настояли Еланцев с Барсовым.
Батурин специально говорил это. Не хотел, чтобы новый начальник подумал, будто с первого дня ухватил Бога за бороду. От зазнайства до безответственности — один шаг.
— Не все ли равно кто настоял, — горячо отозвался Остудин. — Главное — открыть нефть.
— Это верно... Ты держи меня в курсе. Желаю удачи!..
— А как насчет вертолета?
Но телефонная трубка уже глухо молчала. Остудин потряс ее, постучал ладошкой по микрофону и осторожно положил на рычаги аппарата. Посмотрел на дверь и уже хотел нажать на кнопку, чтобы попросить Машу вызвать Кузьмина, но тот появился на пороге сам. Молча прошел к столу, тяжело опустился на стул и сказал:
— Плохие новости, Роман Иванович... На завтра МИ-8 не будет. А если наши вертолеты переключить на барит, остановим другие буровые, — он расстегнул полушубок и сдвинул его на плечи.
— Вы с кем разговаривали? — спросил Остудин. — Кто отказал?
— Командир авиаотряда Цыбин, кто же еще?
— Именно он и отказал?
Кузьмин молча кивнул.
— Как Цыбина по имени-отчеству?..
— Александр Гаврилович. Мужик он, в общем-то, крученый, но я верю, что лишней машины у него нет.
— Занимайтесь своими делами, — сказал Остудин. — А я попробую на него надавить. На новенького иногда везет.
— Попробуйте, — неуверенно произнес Кузьмин. — В нашей жизни все может... — и так и остался сидеть на стуле.
С начальником авиаотряда Остудин знаком не был. Потому начал с маленького подлиза:
— Александр Гаврилович? Остудин беспокоит, начальник Таежной нефтеразведочной экспедиции. Сразу чувствуется ваш авторитет: на шестой раз только соединился — все занято, занято...
Цыбин шутки не принял и сказал напрямую:
— Знаю вашу просьбу. Но я уже объяснил Кузьмину, что машины на завтрашний день все разнаряжены. Тем более что МИ-8 у нас всего два, да и то один в ремонте.
Остудин попытался объяснить, что на скважине выброс. Без барита черт знает чем дело может кончиться. Попадем в аварию, и миллионы народных денег, затраченные на проходку, будут выброшены на ветер. К тому же, не откроем месторождение. Вторую скважину на этой площади в нынешнем году пробурить уже не удастся.
— Не надо меня убеждать, — сухо ответил Цыбин. — Я человек ответственный и все понимаю. Но послать вертолет вам — значит, обездолить кого-то другого. А он тоже в нем нуждается. Так что извините, ничего сделать не могу. Будьте здоровы.
В трубке раздались короткие унылые гудки. Остудину стало не по себе. Буровая не могла ждать. Надо было искать выход из положения. Он мучительно соображал, пытаясь что-нибудь придумать, и вдруг его осенило. Он снял трубку и позвонил первому секретарю райкома партии Казаркину.
— Не с этого надо бы начинать знакомство, — сказал Остудин, когда на другом конце телефонного провода отозвался нетерпеливый голос, — но ситуация сложилась так, что другого выхода у меня нет.
— Но райком партии — не диспетчерская аэропорта, — заметил Казаркин после того, как Остудин обрисовал ему положение со скважиной и вертолетом.
— Я понимаю, — стараясь не влезать в спор, тут же согласился Остудин. — Но райком — высшая власть в районе. Как говорят, последняя инстанция. У нас ведь непредвиденные обстоятельства.
— Вам позвонят, — сказал Казаркин и положил трубку.
«И этому ничего не надо, — подумал Остудин. — Не только не помог, телефонным звонком остался недоволен». Но на всякий случай решил не предпринимать никаких действий до звонка из райкома.
Минут через двадцать позвонил инструктор отдела промышленности райкома Петр Аверьянович Семыкин и сказал, что ничего сделать не удалось. Вертолетов нет. Придется обходиться той техникой, которая имеется.
— Кто курирует транспорт в обкоме? — спросил Остудин.
— Колесников, второй секретарь. Не звоните ему, — посоветовал инструктор. — У нас это не принято.
— Вы хоть осознаете, что остановилась буровая? — спросил Остудин, не понимая, откуда столько глухого равнодушия в голосе у человека на другом конце телефонного провода.
— Это случается довольно часто. Для нас это мелкое событие.
И снова в трубке короткие унылые гудки.
