Все это время Кузьмин сидел за столом около Остудина. Он нервничал. Пока шли телефонные переговоры, он выкурил несколько сигарет, и в кабинете висел сизый дым. Это стало раздражать Остудина. Он встал и открыл форточку. Кузьмин не обратил на это внимания. Достал еще одну сигарету и снова закурил.
— Вы давно в экспедиции? — спросил Остудин. С большинством подчиненных он уже перешел на «ты». С Кузьминым не решался. Возраст не позволял.
— Четыре года.
— Чего так? — удивился Остудин. — Я думал, вы здесь всю жизнь провели.
— Всю жизнь и провел. Пятнадцать лет был начальником геофизической партии.
— И Моховую площадь знаете?
— Пешком всю прошел. Я ее и открыл.
Насчет «всю прошел» Кузьмин немного преувеличил. Но то, что шел пешком, была правда.
Один из его отрядов готовился работать в этом районе. «Отстреливать профиля», как говорят геофизики. На своих машинах они бурят небольшие скважины, закладывают туда взрывчатку и взрывают ее. Приборы фиксируют отражение взрывной волны от подземных горизонтов. По этим отражениям и выявляются структуры, перспективные на нефть и газ. Потом на них приходят нефтеразведчики и бурят свои скважины. Р-1 как раз такая.
С отрядом геофизиков, ушедшим на Моховую, оборвалась связь. То ли рация вышла из строя, то ли случилось что. Было это поздней осенью, и над тайгой, как назло, несколько дней стоял непроглядный туман. Вертолет посылать бесполезно, все равно ничего не увидит. Кузьмин решил поехать к своим людям на вездеходе. Отправились вдвоем с водителем Ленькой Кушнаревым. Ленька был местный, тайга для него — мать родная, он ее знал не хуже, чем «Отче наш»... К своим должны были добраться на вторые сутки. Но к вечеру первого дня вездеход сломался.
Кузьмин с Кушнаревым долго сидели в остывшей машине, сразу превратившейся из вездехода в груду железа, решали, как быть. Идти на поиски отряда — ненадежно, вдруг его там нет. Возвращаться назад — почти шестьдесят километров непролазной тайги. Из продуктов — булка хлеба да три банки тушенки. Правда, Ленька всегда возил с собой ружье, без него в тайгу не сунешься. Но на ружье надежа плохая. Дичь сегодня есть, завтра ее нет. Она, как рыба в океане, не на каждом месте водится. По тайге можно неделю бродить и ничего не встретить. Помороковали мужики, помороковали и решили возвращаться домой пешком.
На второй день Ленька подвернул ногу. Стопа распухла, дотронуться до нее было страшно. Сапог пришлось снять и положить в рюкзак, а ногу обмотать портянкой и завязать шпагатом. Благо, шпагат у Кушнарева нашелся, запасливый был мужик.
Срубил Кузьмин рогатину, изладил из нее костыль. Первый день Ленька отмахал с ним довольно бодро. А на другой еле передвигался. Стер себе всю подмышку, нога отекла до такой степени, что в коленке сгибать больно было. А тут еще жрать нечего. Кузьмин двух белок добыл, Ленька ободрал их, зажарил на костре до золотистой корочки. Но без хлеба и соли есть их было все равно противно. Кузьмина чуть не вырвало поначалу. Потом привык и к белкам.
Шесть дней они по тайге пробирались. В поселке в эти дни только о них разговор и был. С утра до вечера тайгу облетали вертолеты, пролетели над их маршрутом раз двадцать. Один раз вертолет прямо над ними кружил. Кузьмин стрелял из ружья, кричал, бегал между сосен — не заметили. Улетел вертолет, и больше его не видели.
На седьмой день Кузьмин с Ленькой вышли на берег обского притока — речки Пасол. А там как раз ханты рыбачили — щука по реке хорошо шла. Они и отвезли геофизиков на своей лодке в Таежный. У Леньки нога уже чернеть стала. В больницу вовремя попал, тем и спасся. А Кузьмина его геофизики поначалу не узнали. Похудел на пуд, не меньше, борода отросла, в волосах седина пробилась. Вот так даются первопроходцам нефтяные месторождения.
Сейчас Кузьмин сидел и думал: «Как пошло на Моховой с первого дня все наперекосяк, так и продолжается. Тогда чуть сам не погиб, теперь вот на первой скважине почти что авария».
Остудин его молчание понял по-своему.
— Думаешь, не стоит в обком звонить? Казаркин потом со свету сживать начнет?..
Кузьмин встрепенулся, оторвавшись от воспоминаний, загасил сигарету, помолчал. Потом сказал:
— Мстительный он, конечно. Чем дальше от него, тем лучше, это все знают. Давай что-то свое искать... Что если к Шахтеру обратиться? Может, он что подскажет?..
— К какому еще Шахтеру? — не понял Остудин.
— К Соломончику. Его так прозвали из-за того, что все может достать из-под земли.
Кузьмин засмеялся, а Остудин минуту-другую раздумывал. Не хотелось подключать к этим делам торгаша. С ними ведь только свяжись, увязнуть можно. Потом одно начнут просить, другое. «Но ведь не о себе забочусь, — подумал Остудин, — о деле. В конце концов, нефть нужна не мне, а стране, Отечеству...»
Через две минуты Соломончик появился в кабинете. Он тут же уловил суть проблемы и попросил дать ему час на размышление.
Вернулся в кабинет Соломончик минут через двадцать.
— Завтра утром МИ-8 будет у нас. Пусть готовят барит к погрузке.
Остудин не показал, что удивился, хотя удивлению его не было предела. И все же спросил:
