От аэропорта к самолету катил грузовик за рыбой. Таня распрощалась с Василием Ивановичем. Андрей пошел проводить ее до калитки аэровокзала. Прощаясь, взял за руку и, нагнувшись к уху, сказал:
— Я сегодня вечером к вам зайду. Ты не против?
— Да нет, — пожала плечами Таня.
Оба хитро посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.
Татьяне нужно было как можно быстрее увидеть Светлану. Но она не знала, где ее искать: дома или в редакции. На всякий случай направилась в редакцию. Открыла дверь с надписью «Заведующий отделом писем». Светлана сидела за столом и что-то писала. Увидев Татьяну, подняла голову, положила ручку, откинулась на спинку стула и облегченно вздохнула:
— Ну, слава Богу. Ты ведь завтра должна улетать в Среднесибирск?
— Должна, — сказала Татьяна, сняла полушубок и бросила на пол.
— Чего это ты одежкой бросаешься? — удивилась Светлана. Она даже вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, действительно ли полушубок лежит на полу.
— Ой, Светка, кажется, я у этих Пиляйчиковых чего-то набралась. Всю дорогу чесалась.
— Это любопытно, — Светлана подошла к двери, повернула катушку английского замка, опустила кнопку. — А ну-ка разболакайся. Я тебя посмотрю.
— Что, прямо здесь?
— Ну а где же еще? Ты на лосиной шкуре сидела?
— Сидела, — подтвердила Татьяна. — А разве это нельзя?
— Когда я первый раз прилетела от Пиляйчиковых, тело тоже зудилось. Думала, нахватала вшей, но они в лосиных шкурах не водятся. А вот блохи могут быть. Их собаки в избушку затаскивают.
Таня разделась. Они долго осматривали одежду, но ничего не нашли. Не было никаких насекомых и на теле Тани. И как только девушки выяснили это, Танин зуд мгновенно прошел.
— Вот что такое самовнушение, — удивилась Татьяна. — Стоило только подумать — и чуть не до крови себя изодрала. Тем не менее, в баню пойду сейчас же.
— Сегодня какой день? — спросила Светлана.
— По-моему, четверг, — ответила Таня.
— В четверг у нас моются мужики.
— Как мужики? — не поняла Таня.
— А вот так, — ответила Светлана. — Баня у нас одна. Понедельник, вторник, среда — женские дни. Четверг, пятница и суббота — мужские. В воскресенье баня отдыхает.
— Что же мне делать? — обескуражено произнесла Таня.
— Вымоешься в городе. Ничего с тобой до этого времени не случится.
— Мне надо валенки Наталье отдать, — сказала Таня.
— Здрасьте. Валенки давно на Наталье, а твои сапоги у меня под кроватью.
— Ну, спасибо, — растроганно сказала Таня. — Я за твоей спиной, как у Христа за пазухой.
— Меня к тебе Тутышкин приставил, чтобы я над тобой шефствовала. Когда будешь улетать, отметь этот факт. А то редактор подумает, что на его приказы подчиненные смотрят сквозь пальцы.
— Он такой строгий? — удивилась Татьяна.
— Ну, что ты. Матвей Серафимович — душа-человек, — и без всякого перехода спросила: — Ты о Федякине в каком плане писать хочешь?
— Вообще-то я хочу написать очерк. Не знаю, как получится. А ты что надумала?
— В «Северной звезде», подруга, думать некогда. Потому и накропала репортаж, — Светлана грустно вздохнула. — Завидую тебе. Прилетишь в свою «Приобскую правду». Никакого с тебя спроса, хоть неделю сиди со своим очерком. Написала страницу, не понравилось, выбросила, взяла новый лист. А в районке, в нашей особенно, не жизнь, а каторга. Вчера прилетела, а сегодня утром редактор уже требует положить материал ему на стол.
— Чего уж ты так-то?.. Кроме тебя, здесь еще два «золотых пера».
— Бери выше — платиновых. Жаль только, что не слева направо, а справа налево пишут.
— Они не русские, что ли? — удивилась Таня.
— При чем тут русские? Они трезвыми никогда не бывают.
Татьяна искренне посочувствовала:
— Да-а, нелегко вам с Матвеем Серафимовичем приходится. Он сам-то пишет?
— Он-то пишет — дай Бог! Да когда ему? То на бюро райкома заседает, то на совещании каком-нибудь. Он ведь номенклатура, — Светлана посмотрела на наручные часы. — Ого! Четыре скоро. А тебе еще надо с редактором попрощаться. Пойдем, пока его куда-нибудь не вызвали.
Тутышкин, склонившись над столом, читал оттиск полосы завтрашней газеты и не сразу понял, чего от него хотят. Некоторое время смотрел на девушек отрешенным взглядом, а на слова Светланы «вот мы и пришли» отозвался недоумевающе:
— Пришли, значит? Очень хорошо, что пришли... И что?
Полностью включился в обстановку лишь тогда, когда Светлана пояснила:
— Татьяна завтра отбывает. Пришла за отеческим благословением.
Матвей Серафимович поднял очки на лоб, отложил полосу и показал рукой на стулья. Девушки сели и выжидательно уставились на него.
— Как я понимаю, мы расстаемся временно? — обратился он к Тане. — Долго вы будете выписываться?
— Дня три-четыре надо, — Таня неопределенно пожала плечами. — Может, и больше.
— Мне, между прочим, Александр Николаевич сказал, что вы и нам кое-чем поможете. Кстати, как вам район понравился?
— По правде говоря, я и увидела-то всего ничего, — сказала Таня. — Два дня у геологов, день у рыбаков...
