Он молча взял в руку ее узкую, еще не успевшую отогреться с улицы ладонь, поднес к губам и поцеловал. И увидел счастливый, почти детский восторг в ее глазах.
Утром Остудин телеграфировал Батурину свое согласие. Сообщил, что увольняется с сегодняшнего же дня, но просит дать на завершение всех формальностей две недели. Думал, что при увольнении могут возникнуть осложнения. Он хоть и небольшой, но начальник, ему надо подыскивать замену, согласовывать ее с кем надо, что-то там утрясать... А если вмешается партком, дело затянется совсем надолго. Сразу же спросят, почему ни с кем не посоветовался, никого не предупредил... Но, к его удивлению, кое-кто даже обрадовался тому, что он уходит. Желающих занять его должность оказалось более чем достаточно.
Такой оборот дела даже обидел Остудина. Его постоянно хвалили на собраниях, ставили в пример, поощряли к праздникам, а когда дошло до проверки истинного к нему, Остудину, отношения, расстались без тяжелого вздоха. Впрочем, так бывает почти всегда. «Что ж, — подумал Роман Иванович, — была без радости любовь, разлука будет без печали».
Нищему собраться — только подпоясаться. Сложила Нина в небольшой чемодан необходимые на первое время пожитки, окликнула мужа:
— Слушай, отец, разные там плошки-поварешки, думаю, не нужны? Все-таки не рядовым работником едешь, наверное, к твоему приему подготовятся. Твой предшественник был же как-то устроен.
— Да ты что? — удивился Остудин. — Неужели мы там этого добра не купим? — он посмотрел на кастрюли и добавил: — Тащиться с таким барахлом на Север — люди засмеют.
— Кто его знает? — оглядывая кухню, сказала Нина. — Поезда на Север не ходят. Может быть, там люди охотничьими котелками обходятся?
Остудин искренне рассмеялся. Он подошел к жене, обнял ее за плечи, поцеловал в голову:
— Геологи — люди не бедные, на эмалированную кастрюлю наверняка раскошелятся. Ты мне лучше чистых рубашек побольше положи. Там их ни стирать, ни гладить некому.
Нина подняла на него глаза, сказала, искренне вздохнув:
— Боюсь я этих прачек. Сначала погладят рубашку, а потом и самого хозяина. Вы, мужики, на ласку податливые.
— Не говори глупостей, — сказал Остудин, снова поцеловав ее. — Таежники женам не изменяют. Это жены с ума сходят, пока мужики лазают по тайге.
Он посмотрел на часы. До отлета было далеко, но надо было все проверить, чтобы не забыть ни одной мелочи.
Самолет в Среднесибирск улетал рано утром. Остудин не спал почти всю ночь, рисуя в своем воображении первую встречу с Батуриным и Сибирью. И если Сибирь он представлял довольно отчетливо, то вот каким выглядит Батурин — не мог даже предположить. Впрочем, внешность начальника для него не имела значения. Главными были его характер и отношение к людям. А поскольку характер человека проявляется в конкретных ситуациях, то и это никак не рисовалось Остудину. Так и не сомкнул глаз до самого утра. Зато когда сел в самолет и устроился в удобном кресле, сразу же провалился в глубокий сон.
Открыл глаза от толчка — самолет выпускал шасси, заходя на посадку. Ступив на трап, Остудин поежился и огляделся. Было холодно, сухой колючий ветерок сразу заставил застегнуть пальто на все пуговицы и поплотнее прикрыть грудь шарфом. Сибирская погода резко отличалась от поволжской.
Шагая от самолета к аэровокзалу, Роман Иванович невзначай замедлил шаг: почудилось, что услышал свою фамилию. Он остановился, прислушиваясь. Над аэродромом звучно гремел динамик. Передавали объявления о посадке на очередной рейс и о контроле вещей, подлежащих досмотру. И вдруг вслед за этим раздалось: «Прибывший рейсом 218 товарищ Остудин, на выходе из аэровокзала вас ждет «Волга» номер...» И снова: «Прибывший рейсом 218 товарищ Остудин...»
Когда самолет снижался, Остудин смотрел в иллюминатор на паутину городских улиц и думал: «Где-то здесь моя улочка Ленина, шестьдесят восемь?» Сверху город гляделся лабиринтом, в котором и с нитью Ариадны не разобраться. Одним боком он жался к реке и был покрыт сизоватой дымкой, отчего казался погрузившимся в полумглу. Слегка улыбнувшись, Остудин вспомнил школьное: «А зачем дворянину география? На то извозчик есть». Интересно, долго ли придется ждать такси? Как здесь с транспортом? — все время вертелось в голове. И вот тебе — пожалуйста, персональная машина...
Шофер долго и внимательно разглядывал его, кивнув на чемоданчик, спросил про вещи. А когда узнал, что все свои вещи новый начальник экспедиции держит в руках, широко улыбнулся. По дороге в объединение он без умолку расхваливал здешние кедровники и грибные места, из чего Остудин понял, что лучшей земли, чем Сибирь, нет на свете. Еще больше растрогался, когда батуринская секретарша, встав из-за стола, сказала:
— Проходите, Роман Иванович, Захар Федорович вас ждет.
Она сама открыла первую дверь кабинета и, пропустив Остудина, осторожно притворила ее.
