— Разве Его Величество еще не низложил Фрозенблейдов до положенной им меры?
— Так рассчитываете на это?
— Если даже статус Дома можно поднять за выдающиеся заслуги одного из его представителей, то за тяжкое преступление должно и понизить.
— Так почему бы вам не привлечь меня к суду без свидетельств и доказательств оного?
Лицо лорда Фаэра окаменело. Пока он решал, настолько ли сильна дерзость, как могло показаться, Наль с ядовитой полуулыбкой направился вверх по лестнице, и поскольку лорд Фаэр не сдвинулся с места, едва ощутимо, но непочтительно задел того здоровым плечом.
В одной из ниш второго этажа послышался многозначительный шорох: эльнарай никогда не выдадут себя, если не пожелают. На подоконнике сидел, поджав под себя ногу и обнимая мандолину, Кейрон.
— Совершенно не входило в мои планы, — заявил он, — бросать все и начинать готовиться к тому, на что я не настроен. Твои бы гулянки еще куда ни шло. А теперь мне придется за седмицу слагать балладу на свадьбу принца, что свалилась на двор, как снег на голову.
— Жаль доставлять тебе такое огорчение.
Удивительное дело: ложь невозможна, зато сарказм вполне.
Прищурив карие глаза, отчего они стали совсем узкими, Кейрон спрыгнул с подоконника и, не выпуская мандолины, приблизился к Налю.
— Когда на одре болезни ты начал жалить словами по поводу Альянса, понял я, что идешь на поправку. — Внимательно оглядев его, неожиданно стал серьезным и хлопнул по плечу: — Держись, семиродный братец. Не зря же мы потомки Лайзерена, Рожденного под хвостатой звездой!
В течение всего собрания в боку у Наля из-за выходки с лордом Фаэром щемило сильнее обычного. Он встал из-за стола с тем же усилием, что горбун Тироль.
— Рад буду увидеть вас в следующий раз — у позорного столба, — наклонился на прощание к уху Наля Кетельрос. — Где вам и место.
Юноша не стал спускаться по лестнице, которая должна была вот-вот наводниться придворными, но отправился вглубь замка, в башню Северного Ветра. Подняться на самый верх ее все еще было ему не по силам, однако вид лежащего как на ладони Фальрунна из решетчатого окна-бойницы где-нибудь в середине пути успокоил бы жаждущую уединения душу.
Она проследила за ним от дверей зала, последовала на расстоянии, догнала там, где расходящиеся советники не могли уже увидеть и услышать. Приблизилась, сжимая перед собой руки, и решительно посмотрела ему прямо в глаза:
— Я желала бы знать, на что ты переплавил мое кольцо.
— Что вам за дело, леди Амаранта? Скоро у вас будет пропасть колец и прочих драгоценностей.
— Вы прекрасно понимаете, лорд Нальдерон, — она сильнее стиснула собственные пальцы, переходя на предложенный им тон, —
— Ничуть. Вы сами отказались от него, леди; ведь помолвка расторгнута. Я, впрочем, не попросил бы его назад, однако вернули его вы по собственному намерению.
Амаранта вспыхнула — не слишком ли часто за последнее время, или он просто не замечал этой привычки ранее? — и топнула ногой:
— Ты теперь постоянно острый и колючий, как… птицеёж!!
Наль нахмурился.
— Как можешь рассуждать ты о птицееже, если никогда его не видела?
— Кузен Лунедвар видел, на пути в Восточные Королевства. Он весьма раздражителен…
— Так это у вас в роду, — перебил бывший жених.
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю о птицееже, Наль! — вскричала Амаранта, всплескивая руками. — И это ты с ним как нельзя более схож! Он все время готов уколоть, угрожающе топочет и гремит своими длинными иглами. А когда бежит, то роняет их по пути.
— Я, по крайней мере, не собираюсь ронять свои мечи, — пробормотал Наль.
* * *
Тунику долго вымачивали в холодной воде, в тазу с соляным раствором, потом обрабатывали особенно въевшиеся кровавые разводы слабым уксусом, застирывали щадящим краску мыльным корнем. Превосходный материал с честью выдержал испытания и едва ли побледнел. Айслин внимательно рассматривала одежду, бережно поворачивая в руках. В глубоком кресле у кухонного очага леди Фрозенблейд отдыхала от утренних хлопот, но как и сын ее, по привычке почти не могла бездействовать.
До прихода лекаря она ухаживала за Эйверетом. Потом собрала всю прислугу, получила отчет о положении дел в особняке и отдала распоряжения. Обходя залы, выглянула в сад с балкона позади дома, и невольно схватилась за перила, не дыша.
Наль не ушел с утра — он стоял внизу, под рдевшими осенним огнем гроздьями рябин. На нем были простые льняные штаны, кожаные туфли и черная безрукавка на голое тело — чтобы скрыть повязки — поняла Айслин. Он убрал волосы в узел, а на траве у ног его лежал Синий Лед. Обеими руками Наль держал Снежный Вихрь. Движения его были медленными, и похоже, требовали всей сосредоточенности. Он отрабатывал самые простые выпады и защиту. Напряженные, стиснутые белые губы выдавали, чего ему это стоит.
Дверь под балконом отворилась — Эйруин вышел во двор и остановился рядом. Айслин не видела лица.
— Нальдерон…
Ответа не последовало.
— Будь благоразумен. Дай ранам твоим зажить.