несколько минут в голове немного прояснилось, и я посмотрела на свое отражение в
грязном зеркале.
Волосы спутались и прилипли к голове, на шее и предплечьях виднелись
кровоподтеки. В тех местах, куда мне делали инъекции, остались точки с засохшей
кровью. Рубашка разорвана, леггинсы висят на ногах. Одним словом, выглядела я ужасно.
Дверь в комнату за моей спиной медленно открылась, и внутрь вошел человек, который меня и выкрал. На его лице растянулась хищная улыбка.
— Ты очнулась?
— Да, — ответила я. Адреналин бурлил в крови, и я морально приготовилась к
бою. Дверь за его спиной была моим выходом на свободу.
— Пока что ты останешься в сознании. Снотворное было необходимо, чтобы дать
мне время, расставить все по своим местам.
— Что это значит? — Я поморщила нос и вернулась обратно в комнату. Тело
умоляло меня снова принять горизонтальное положение, но я хотела стоять прямо
напротив этого козла.
— Это значит, когда я буду тебя трахать, хочу, чтобы ты оставалась в сознании.
— С таким же успехом можешь снова накачать меня наркотиками, ублюдок, потому что добровольно я никогда на это не соглашусь.
В его взгляде застыла злоба, он выхватил нож из-за пояса и двинулся с ним на
меня.
— Сука, ты могла бы уже десять раз сдохнуть к этому часу, но, к счастью для тебя, ты красивая. Со мной договаривались о том, чтобы я избавился от тебя, но сегодня я
щедрый.
— Что, блядь, это значит!? — выплюнула я и заметила, как заблестели его глаза.
— Это значит, что я хочу отведать кусочек, прежде чем передам тебя в другие
руки.
— Передашь в другие руки для чего?
— Ближний Восток, Австралию… я не знаю. У меня есть клиент, который хочет
тебя. По моим расчетам, ты — золотая жила. Я должен был просто убить тебя, но теперь
получу двойной навар. — Он приблизился вплотную, и я содрогнулась.
— Пошел ты! Лучше убей меня прямо сейчас, потому что я никогда не стану спать
с тобой!
Мне, наконец, удалось хорошенько разглядеть этого ужасного человека. Он был
крепким, его мускулы покрыты татуировками красного цвета. Лицо испещрено шрамами, темно–карие глаза не выражали никаких эмоций. Когда он подошел ко мне еще ближе и
буквально впечатал меня в стену, я почувствовала, как от него несет сигаретами и
ликером. Он медленно провел лезвием ножа по моему лицу от виска до ворота рубашки, и
оно разрезало ткань. Я оттолкнула своего похитителя со всей силы, на какую была
способна, но тот даже не пошелохнулся, хотя в его взгляде ясно читалось удивление.
— Я понял, что ты та еще штучка, когда впервые увидел, и с нетерпением жду
этого состязания. Ты будешь моей. Я умею убеждать. В этом деле я — профессионал.
— Ты — кусок дерьма!
Я придвинулась ближе к ножу, и он медленно повернул его, надавив чуть сильнее.
Нож уперся мне в живот, и я почувствовала, как по коже потекла тонкая струйка крови.
— Ты будешь умолять, чтобы я трахнул тебя, а потом, когда я закончу, будешь
молить, чтобы я оставил тебя у себя. Парни, с которыми я работаю, вряд ли окажутся
такими же добрыми.
— Ты бредишь, — выплюнула я ему в лицо.
Он отстранился, и на его губах застыла жуткая усмешка.
— Посмотрим. Постучишь в дверь, если что-нибудь понадобится.
Он вышел из комнаты и позвал кого-то. В дверном проеме внезапно возникли двое
мужчин, которые тащили обмякшее тело. Они отшвырнули его к стене и, посмеиваясь, вышли, громко хлопнув дверью.
Послышался всхлип, и я бросилась на помощь. Едва рассмотрев его лицо, я
закричала. Это был Педро, побитый, весь в крови. Оба его глаза заплыли, лоб, щеки и
подбородок были исполосованы глубокими порезами. Пятна крови покрывали одежду, и, когда я попыталась прикоснуться, он застонал от боли.
— Педро? Это я, Стелла. Я держу тебя. Давай тебя вытрем.
Осмотревшись в комнате, я поняла, что здесь не найти даже клочка ткани. Тогда я
скинула ботинки и стащила с ноги носок. Возможно, это выглядело отвратительно и
абсолютно негигиенично, но носки оказались единственной вещью, которая могла
подойти для этого, иначе мне пришлось бы отрывать полоски от собственной одежды. Я
бросилась в ванную и сливала воду из крана до тех пор, пока она не стала горячей. После
этого я поспешила обратно к Педро и попыталась оттереть его лицо, прикидывая в уме, насколько тяжело он ранен.
Педро все еще лежал без сознания, когда я закончила оттирать с его лица, шеи и
рук следы крови и мусора. Я перетащила его на крошечный матрас и прислушалась к
дыханию. Оно было отрывистым и поверхностным, поэтому я сняла с него рубашку. Его
живот сплошь покрывали синяки в форме подошвы от ботинок. У меня на глазах
выступили слезы, когда я представила, сколько же ему пришлось пережить.
Я сняла второй носок, смочила его в холодной воде и приложила к синякам. Я
повторяла это снова и снова, чтобы хоть чуть-чуть снять отек, хотя это так и не принесло
особой пользы. Педро нужен был лед.
— Гребаный ублюдок! — заорала я на всю комнату.
