— У меня непростая жизнь, Стелла. Когда я вернулся домой, мне пришлось
отказаться от свободы и личного выбора. На меня возложили определенные надежды, и
мне пришлось научиться принимать сложные решения, некоторыми из которых я не могу
гордиться, и теперь расплачиваюсь за это.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Думаю, нет.
Макс больше не добавил ни слова. У меня сжалось сердце, я чувствовала, что это
оказалась плохой идеей Он занят. Иисус! Какое мне дело? Я все равно не собиралась
связываться с ним.
Кивнув в знак того, что мне все понятно, я не стала задавать лишних вопросов, затем встала с дивана, намекая, что вечер закончен. Макс выглядел расстроенным, но, тем
не менее, поднялся, протянул мне свой бокал и направился к двери. Он обернулся, и те
боль и замешательство, которые ясно читались в его глазах, вызвали у меня желание
обнять его. Понимая, что у него есть секреты, я не хотела становиться всего лишь еще
одной женщиной из многих.
Он нежно взял в руки мое лицо и грустно посмотрел в глаза.
— Знаешь, «Белла» по-итальянски значит «красавица». Думаю, прозвище Стелла-
Белла прекрасно подходит тебе. Ты красивая, Белла, я бы сказал, гораздо красивее любой
супермодели.
Макс наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, а затем исчез за дверью. Он
слышал, о чем говорила сегодня Лейси, и подумал, что я красива, как девушка с обложки.
Две слезы одновременно скатились по моим щекам и упали на ключицы. Какого хрена я
плачу?
Глава 5
Макс
— Ну что я, блядь, за осел!
Только так могу теперь себя называть. Вчера вечером я ушел от Стеллы, оставив ее
с мыслью, что у меня есть другая женщина. Всеми фибрами души я чувствую притяжение
и связь между нами, кажется, я мог тонуть в ее янтарных глазах всю оставшуюся жизнь.
Да, всю жизнь!
Никогда не верил в любовь, хотя у моих родителей был замечательный брак, и они
с нежностью заботились друг о друге. Я искренне считал, что это не для меня. В старших
классах я развлекался по полной, но остепенился, когда начал учиться на юриста.
Женщины вызывали у меня определенный интерес, но не более чем на пару-тройку ночей.
Сама мысль об огромном количестве энергии, понапрасну затрачиваемой при длительных
отношениях, отталкивала меня.
Однако в тот же миг, когда я впервые увидел Стеллу Салливан, понял, она изменит
меня. Изо всех сил я пытался погасить нарастающее желание к этой женщине, но
безуспешно. Мыслями я возвращался к ней весь последующий день, тело ныло от
желания, как только я представлял, что провожу руками по ее длинным волосам и крепко
прижимаю к себе. Иисус, ее тело со всеми его изгибами просто сводило меня с ума, ее
самоотверженность и энергичность заслуживали восхищения, однако больше всего меня
притягивали к себе ее жизнерадостность и внутреннее сияние. Вчера у нее дома я увидел
несколько фотографий с семьей и друзьями, и мне захотелось узнать о ней больше.
Выражение разочарования на ее лице преследовало меня всю ночь, я так и не смог
заснуть. Чтобы больше никогда не становиться причиной ее грусти, я принял решение: раз
не могу рассказать ей обо всем, то, по крайней мере, постараюсь прояснить ситуацию с
Эрикой.
— Дана! — позвал по громкой связи.
— Да? — прозвучало в ответ.
— Позвони Стелле Салливан и назначь встречу на десять. Скажи, что нам нужно
обсудить некоторые срочные вопросы, пусть отменит все планы на сегодня. Затем
свяжись с Лейси и узнай, где Стелла любит обедать, и закажи там для нас столик.
— Максвелл Маккой, если вы еще хотя бы раз заговорите со мной в таком тоне, будете очень скучать по мне, когда я уйду! — ответила Дана, со скрещенными на груди
руками стоящая на пороге моего кабинета. Выражение ее лица заставило меня
поморщиться.
— Твой отец тоже однажды попытался, и я ответила ему теми же словами.
— Черт, прости, я встал не с той ноги сегодня.
— Могу я узнать, почему? — она присела напротив меня.
— Вчера здорово облажался со Стеллой, — я бросил ручку на стол. — Она
спросила, встречаюсь ли я с кем-нибудь, и меня заклинило.
— Не думаю, что это классифицируется как облажался.
— Классифицируется, когда ты сам напрашиваешься к ней в гости, привозишь
букет за двести долларов и бутылку вина за сорок, потом просто болтаешь с ней больше
часа, чтобы лучше узнать друг друга.
— Ты все это провернул?
— Да, и самое ужасное, она задала мне этот вопрос потому, что я совершенно не
мог перестать смотреть в ее глаза, они завораживают меня. Притяжение было
непреодолимым, и все что мне тогда хотелось — это э… Впрочем не обращай внимания.
— Я подумал, что было бы странно, если бы я рассказал Дане о том, как сильно хотел
скользнуть языком по сливовым губам Стеллы, пока она не застонала бы, и ее рот не
оказался в моей полной власти. — Затем она нарушила момент, спросив, есть ли у меня
кто-то, и я ответил, что все очень сложно.
— Поговорим о смешанных сигналах.
— Да, боль в ее глазах убила меня наповал.
