Я — изысканная сказка,
Я — твоя сестра.
Посмотри — я словно будда.
Посмотри без рассуждений —
Просто посмотри!
Совершеннейшее чудо —
Перепонки и колени,
И душа внутри.
Ах, каким огнём сияют,
Словно звёздные скопленья,
Яркие глаза!
Ничего не объясняю…
Как достигла просветленья,
Не могу сказать.
Милый, странный человечек,
С вертикальностью нелепой,
С кашею идей…
Мне не нужно ни колечек,
Ни разломленного хлеба,
Ни стрелы твоей!
У меня — в саду подлунном,
В чистых росах так прекрасны,
Празднуют цветы…
От тебя же — слишком шумно…
Все шаги твои — опасны!
Нас погубишь ты.
Так иди ж своей дорогой!
Возвращайся в шумный город,
Дальше суетись…
Только жизнь мою не трогай,
Слишком глуп ты, слишком молод…
Слишком ценна жизнь.
Черепахи не старятся. Их генетический код
Не учёл, не занёс в протокол неизбежную смерть.
И надёжен, и прочен зелёного панциря свод.
За любой горизонт она вырасти может суметь.
Черепаха Большая плывёт по космической мгле,
Разгребая галактики лапами, словно гирлянды огней.
И слоны, и деревья стоят у неё на спине —
Черепаха от этого лишь веселей и сильней.
Черепаха плывёт. Ей кометы щекочут бока.
Неба панцирь алмазный сверкает над синью морей.
Непомерная ноша для странницы вечной легка.
Не старей, Черепаха! Не верь никому — не старей!
Я волновалась: несколько ночей к исходу лета
На небе не было Луны… Всё не всходила.
И мрак стоял. А свет исчез, растаял где-то.
И мрак густел, и страх копил, объём и силы.
Чернели травы и леса, молчали птицы…
Ведь ничего же не могло с Луной случиться?!
И страх на крышу наползал, стекал по стенам…
С небес никто не освещал немую сцену.
Как долго не было Луны! Мы не купались…
Мы ждали света, волшебства… Но всё напрасно!
Мы вечность целую во мраке дожидались…
Но вот — взошла она! О, Боже, как прекрасна!
Ещё не ночью, на закате, над лесами
Мигнула нам и улыбнулась из-за тучи:
Мол, не страдайте и не бойтесь! Буду с вами!
И показалась темнота гораздо лучше.
Всё хорошо. Безлунье кончилось, и травы
Засеребрятся скоро сказочным сияньем…
Вздыхала ночь, как после тягостной отравы,
И обретала и цвета, и очертанья.
Я подняла листок тетрадный,
Под стулом уголок заметив.
И начался отсчёт обратный
Его секунд на этом свете.
Бумага — на растопку в печку…
Но чтобы не идти куда-то,
Идее радуясь беспечно,
Его я сделала крылатым.
Бумажный самолётик белый —
По комнате… в дрова, в растопку…
Ах, как доверчиво летел он!
И, где газет пылилась стопка,
Упал, уткнувшись носом в стену.
Как отвратительно коварство…
Как будто подлую измену
Задумала… А он старался!
А он — бесстрашный и прекрасный,
Без колебания и смысла,
Совсем не думал, что опасно…
Летел он радостно и быстро.
И что?.. Конечно, он летает.
Живёт теперь на книжной полке.
А за окном снежинок стаи
Растаяли в капели звонкой…
Летает…
