Безмолвно ушла волна, и сидишь на сухом песке
И даже не слышишь, как море плещется вдалеке,
И даже не видишь, чего-нибудь, кроме песка,
И в горле твоём песком застряла тоска,
И всё становится плоско-беззвучным, как будто кино,
Где звук утрачен, утерян когда-то давно…
И пусть даже люди любящие кругом,
И даже скучать не приходится ни о ком…
Но ты без конца по пустыне беззвучной идёшь,
И день на неясные, смутные сумерки снова похож…
Бессильно ищешь, оглядываясь, волну,
Чтоб плыть, покачиваясь, или пойти ко дну,
С тоскою смотришь, на горы сухого песка:
Средь них бессмысленно слово живое искать…
И не понимаешь, не чувствуешь жизни уже,
Хоть море и плещет в твоей одинокой душе.
Но это не то всё! Лишенное глубины,
Оно задыхается тоже без горней волны…
Оно, по сути, тот же шуршащий песок:
Тысячи слов перекатываются у ног.
Странно и страшно, что нет среди них живых,
Если Огромный Голос ушёл от тебя, затих.
В глупой моей голове
Нет ни идей, ни стихов,
Только душица в траве
Да купола облаков.
Неба пустого простор,
Долька прозрачной Луны
Да подорожник простой,
Да перезвон тишины.
Пух невесомо парит,
Кружится до октября.
Маленьких звёзд фонари
Просто без смысла горят.
Я влюбляюсь по уши, с головой,
Не в реальность близкую, а в слова,
В чей-то мир немыслимый и живой,
И, как лава, сжигает меня глава.
Чья-то страсть и слёзы, и боль, и смех…
Бьётся сердце в лампочку мотыльком…
Прячет ночь безумие ото всех,
Льётся книга лунная молоком.
Точку невозврата зажав в руке,
Плачу, как придурошная над сном.
И плыву, безвольная, по реке,
И теряюсь в мусоре наносном.
Из чужого времени, ни к строке,
Ни к словам, ни к замыслу не гожусь —
Просто тонкой щепочкой по реке,
По стремнинам выдуманным кружусь.
Скоро меня выбросит на песок,
Задыхаться рыбой, последний лист.
За строку, за фразу, за волосок
Зацепляюсь. Падаю. Не спастись.
Понимаете… Чёрт с ней, с литературой!
Со словами правильными и точными,
С этой — на вес золота! — макулатурой…
Есть другие, знаете ли, источники…
Не «другие»! Чего я?.. Опять — не в яблочко!..
Неточны слова все по определению!
Приколачиваем к забору облачко,
На «Момент» приклеиваем мгновение…
Понимаете всю безнадёжность профессии?! —
Всю искусственность самых искусных россказней?!
Что-то прячется там, за строкою песенной,
Растекается, дышит свечением розовым…
Но бывает, что даже слова корявые,
Нарушая ритмы, ошибки делая —
Вдруг, как вёдра ржавеющие, дырявые,
Зацепляют нечто слепящее белое.
Вдруг ты видишь — вот оно! — несказанное…
Непонятно как, сквозь досмотр таможенный
Контрабандой доставлено долгозванное.
И ты думаешь: «А ведь — не зря! А ведь можем мы!»
Безымянное Нечто непроизносимое…
Кто дырявым ведром, а кто ярко начищенным…
А на вёдрах — метафоры пишем красивые,
Чтоб привлечь это Чудо, которое ищем мы…
Потому что всё дело — увы — не в метафорах,
Не в ведре и не в ритме, не в рифме застиранной…
Содержимое вдруг замирает и ахает!
Замыкается круг непонятными силами…
Значит, всё же, не так безнадёжно занятие…
Этот поиск путей сквозь границы реального…
Значит, гиблое дело — совсем не проклятие!
Значит, ценны слова, пусть и не гениальные.
Чистый лебедь, светлый князь, идиот —
Сердце — настежь, словно крыльев размах!
От чего же вдруг душа не поёт?
Туз пиковый — безысходности знак.
Всё же верно! По любви, по уму,
Откровенно и легко, от души…
От чего ж он в ранах весь — не пойму?!
И слова терзают-бьют, как ножи…
Он, как свет слепящий, невыносим,
С откровенностью и детским лицом!
Так мучительно идти рядом с ним
И себя вдруг ощущать подлецом…
Просто нет в тебе такой чистоты.
«Он — юродивый, ей-богу!» — кричишь.
Князь немыслимой достиг высоты,
А тебе доступны холмики лишь.
А душа, как зверь в ловушке, кричит,
Невозможно ни понять, ни принять —
Не согреешься, как кот на печи —
Сгинешь, горнего коснувшись огня.
Рядом с ангелом, легко ли идти?!
И прощать ему беззлобность и свет?
Только нет у нас иного пути…
Но и сил, подняться вверх, тоже нет.
На уровне сердца — сквозная дыра.
И льётся туда дождевая вода,
Бывает, в дыру залетают ветра,
И с неба ночного сорвётся звезда…
Когда разгорится огромный закат —
На уровне сердца — оранжевый шар.
Насквозь запоздалые птицы летят,
Галдят и торопятся, как на пожар.
И мне не уснуть из-за этой дыры!
То светом, как лезвием, режет Луна,
То звёзды горят и трещат, как костры,
То туча рыдает, слезами полна…
И ветки болезненно ветер скребут,
И кто-то скулит в подступающей тьме…
Как будто я угли руками гребу —
Весь Мир без покровов приходит ко мне.
Но как же блаженно сияет сирень!
А ветер черёмух — сплошное вино:
Глоток — как живой лепесток в декабре,
Глотнёшь — и до слёз хорошо и смешно.
Ах, эта, на уровне сердца, дыра!
Ну как мне не плакать и песни не петь?..
Собака в дыру забежит со двора:
На морде — улыбка и лапы в песке…
Ещё не знаю нужных слов, а просто плачется.
Когда прошла я поворот?.. Что не заметила?
И словно бы не узнаёт Зима — обманщица,
И заметает снег следы свежо и ветрено.
И белый холст, и белый лист, и смех нетронутый…
