На секунду меня почти подмывает рассказать ему, как мне страшно, как я чувствую, что жизнь, которой я жила, была потрачена впустую. Я не знаю, как начать объяснять ему, где я была и куда направляюсь. И даже когда он обнимает меня, я не могу не чувствовать себя одинокой. Я хочу умолять его не забывать меня. Потому что на Земле нет никого, кроме них троих, кто действительно знал бы меня. Если они будут продолжать помнить меня, возможно, я на самом деле никогда не уйду.
Слеза скатывается по моему лицу и попадает на его руку, которая обнимает меня за талию.
— Почему ты плачешь? Почему мне кажется, что каждый шаг этого путешествия на самом деле прощание? — Хрипло шепчет он.
— Возможно, каждый шаг, который мы делаем в жизни, на самом деле является шагом к прощанию, — отвечаю я.
После этого он замолкает.
Может быть вместо того, чтобы умолять их не забывать меня, мне следует умолять их не сожалеть обо мне. Отчаяние продолжает нарастать внутри меня. Оно бьется в моей голове и моем сердце, говоря мне бежать, пока у меня еще есть шанс. Я должна прекратить это прямо сейчас. Я должна освободить их всех, пока не стало слишком поздно.
— Слишком поздно, — отвечает он, и я понимаю, что произнесла эти слова вслух.
— Слишком поздно, — повторяю я.
И после этого мы больше не разговариваем.
Мы стоим там, обнявшись, наблюдая за морем, зная, что мы ничего не можем сделать, чтобы остановить то, что грядет, даже несмотря на то, что версия Логана о том, что ждет нас впереди, кардинально отличается от моей.
Финал будет трагичным, но я решаю, что он также будет красивым.
Все любовные истории рано или поздно заканчиваются. И, возможно, всем великим из них суждено разгореться в огне, а не медленно угасать год за годом. В эту ночь Логан занимается со мной любовью по-другому. Это дико и страстно, как и все предыдущие разы, но, когда вы оба знаете, что каждое ваше прикосновение пронумеровано, все всегда будет меняться. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый звук это все просто нечто большее.
— Не забывай меня, — наконец вздыхаю я после того, как это сделано. Хотя я пообещала себе, что эти слова никогда не сорвутся с моих губ.
— Никогда, — обещает он.
И я верю ему настолько, что засыпаю, довольная знанием того, что по крайней мере часть меня сможет жить дальше в его памяти после того, как все будет закончено для меня.
ГЛАВА 8
ТОГДА
КАРТЕР
Декольте Трейси Холлис утомительно трется о мою грудь, тщетно пытаясь привлечь мое внимание, когда я чувствую, как эти орехово-золотистые глаза, которые преследуют меня в снах, обжигают мою кожу. Я не признаю их и не отправляюсь на поиски этих темно-янтарных драгоценностей, как мне отчаянно хочется, но вместо этого я продолжаю притворяться, что жалкие уговоры Трейси мне на ухо, это то, что мне нравится.
Это не так.
Но какая-то больная часть меня не хочет, чтобы Валентина знала, как мне смертельно надоели слова Трейси. Я самодовольно ухмыляюсь, когда чувствую, как яростный взгляд Вэл начинает метать кинжалы в мою сторону, покалывая мою кожу от ее гнева и ревности. Трейси принимает мою косую усмешку за интерес и начинает кокетливо водить своими ухоженными ногтями вверх и вниз по моей груди. Я собираюсь поставить Трейси на место, но останавливаюсь, когда разъяренная Валентина бросается, как слон в посудной лавке, к моему шкафчику. Очевидно, прикосновение Трейси ко мне, это переломный момент для Валентины.
— Картер, могу я поговорить с тобой минутку? — Я слышу ее приказ из-за перекисной блондинки передо мной.
— Не могу. Я занят.
Я слышу, как Валентина раздраженно фыркает, и мое разочарование наступает мгновенно, когда я вижу, как моя любовь поворачивается к нам спиной, уходит в гневе, вместо того чтобы стоять на своем и сказать Трейси или любой другой девушке, если уж на то пошло, чтобы она держала свои руки подальше от меня.
К сожалению, Трейси воспринимает мое пренебрежение к Вэл как разрешение провести ее пальцами вниз по моему телу, желчь мгновенно поднимается к моему горлу. Я обхватываю ее запястье и крепче сжимаю.
— Это не для тебя. — Я стискиваю зубы.
— О, Картер. Не будь таким, — воркует она мне на ухо, пытаясь схватить мой член во второй раз.
Я отталкиваю ее от себя и захлопываю дверцу своего шкафчика прямо у нее перед носом. Лицо Трейси становится пепельным и окаменевает от моей внезапной смены настроения. Я даже не объясняю ей, почему ее прикосновения вызывают у меня отвращение, хотя всего несколько секунд назад, казалось, меня это ничуть не беспокоило. Но это было, когда Валентина смотрела. Теперь, когда ее нет, мне насрать на нее или на кого-либо еще.
— Картер, куда ты идешь?! — Кричит она мне вслед, когда я начинаю отходить от нее.
— Подальше от тебя, — бормочу я себе под нос, уже открывая дверь для своего побега.
Мне нужно убираться отсюда, пока я не причинил еще больше вреда. Я не знаю, почему я сделал все возможное, чтобы навредить Валентине.
Лжец.
Я точно знаю, почему я это сделал, даже если я не хочу признаваться в этом самому себе.
