Жар Картера силен, когда он движется позади меня, совсем близко. Не прошло и секунды, как он протягивает руку мне под колени и поднимает меня, притягивая к себе так, что мой нос прижимается к его шее. И за каждым всхлипом следует вздох, наполненный им. Он встает и подводит нас к одеялу. Моя кожа, зудящая и стянутая от высыхающего песка. Это свидетельство того, каким потрясающим был секс, если я даже не поняла, насколько неудобно на самом деле заниматься любовью на пляже.
Я буду доставать песок отовсюду в течение нескольких дней.
Мы устраиваемся на одеяле, его слова, произносимые шепотом, теряются в моем прерывистом дыхании и приступах плача, которые приходят и уходят, пока ничего не остается. Залезая в корзину, он протягивает мне салфетку, и по какой-то причине я начинаю плакать еще сильнее. Я ненавижу свою слабость, но я люблю его больше, поэтому я вырываюсь из его крепких объятий и смотрю в его сияющие глаза. Они наполнены таким состраданием, что он снова расплывается под водопадом, который кажется бесконечным.
— Детка, — шепчет он так тихо, что я едва слышу его из-за стука своего сердца. — Не плачь, пожалуйста, моя милая, нежная Валентина.
Я прислушиваюсь и смотрю на него сквозь влажные ресницы. Я касаюсь его щеки. Он тыкается щекой в мою ладонь, как будто я нужна ему так же сильно, как и он мне.
— Моя милая девочка. — Он обхватывает мой затылок, касаясь пальцами моей головы.
— Ты не захочешь меня, когда узнаешь, — говорю я ему сквозь прерывистые рыдания.
— Я всегда буду хотеть тебя, — рычит он, приподнимая мой подбородок, чтобы я могла видеть, как его глаза каким-то образом умудряются еще больше потемнеть от напряжения.
Всегда, он хочет меня всегда.
Я поднимаю руку к его подбородку, покрытому жесткой щетиной из-за того, что он не брился. Мои пальцы гладят его по щеке и поднимаются ко лбу. Я разглаживаю напряженные линии, а затем перехожу к его волнам. Я сжимаю его волосы в кулак, и когда его ноздри раздуваются, я притягиваю его рот к своему. Я не целомудренна и не мила. Я хочу снова почувствовать каждую его частичку, позволить ему забрать реальность, которая преследует меня.
— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Грубо бормочет он.
— Пожалуйста, ты мне нужен.
Он сдается, еще раз пробормотав:
— Всегда, — а затем целует меня. Так нежно, даже когда я пытаюсь углубить поцелуй, и он увеличивает темп, это медленно, нежно.
Укладывая меня обратно на одеяло, он боготворит каждый дюйм моего тела своим ртом и языком, руками и пальцами, а затем, наконец, своим телом. Жесткий, но в то же время нежный, он овладевает мной успокаивающим скольжением, и все же я выкрикиваю его имя, обрушиваясь на него.
Слезы стекают по щекам и затекают в волосы. Мы лежим так, кажется, часами, он все еще внутри меня, и он шепчет слова, которые, как я когда-то думала, я никогда больше не услышу.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя моя сладкая девочка. Я люблю тебя так чертовски сильно.
ГЛАВА 10
ТОГДА
ВАЛЕНТИНА
— Ты взволнована? — Спрашивает меня папа, доставая из холодильника посуду со вчерашней лазаньей.
— Взволнована, это еще мягко сказано, — с энтузиазмом отвечаю я, вызывая один из его глубоких смешков.
— Понятно. Тебе исполняется восемнадцать только один раз, малыш, так что наслаждайся этим.
Это не единственная причина, по которой я взволнована, но я опускаю этот лакомый кусочек. Я уверена, что мой отец не выпустил бы меня сегодня из дома, если бы знал, каковы мои намерения на сегодняшний вечер. Без ведома Логана, Куэйда и Картера, сегодня вечером я наконец потеряю свою девственность, и я собираюсь убедиться, что именно они ее заберут. У меня ни за что не хватило бы смелости сказать об этом папе.
— Ты знаешь, куда мальчики поведут тебя ужинать? — С любопытством спрашивает он, после того как поставил свою еду готовиться в микроволновку.
— Я думаю, Куэйд смог заказать у Лоренцо в сити.
— Шикарное место. — Мой папа преувеличенно насвистывает. — Этот парень выкладывается по полной, да?
— Они все такие. — Я прикусываю уголок нижней губы в предвкушении. Я никогда в жизни не была так взволнована и напугана, но бабочки в моем животе побеждают трепет.
— Что ж, я надеюсь, ты повеселишься сегодня вечером, милая. Просто будь дома к часу, хорошо?
— Я думала ближе к двум. — Я шевелю бровями.
— Ты так думала, да? — Он усмехается.
— Папа, у меня осталась всего одна неделя в школе. Все мои экзамены сданы, и эти последние дни, просто формальность перед выпуском. Так что не навредит, если я задержусь еще немного. И, кроме того, сегодня вечер пятницы. Я могу выспаться завтра.
— Ты ведь уже все решила, не так ли?
— Да. — Я озорно подмигиваю ему.
— Хорошо, пусть будет два. Но я не лягу спать, пока ты не вернешься домой.
— Папа, ты не обязан. — Закатываю глаза я.
— Я хочу. Ты моя малышка. Неважно, исполнится тебе восемнадцать или восемьдесят, ты всегда будешь моей малышкой. Так что пусть твой старик не ложится спать и подождет, чтобы убедиться, что ты доберешься домой в порядке. Господь свидетель, я не смогу этого делать, когда ты уедешь в колледж.
