— Конечно. Ромашка, подойдет? — Спрашивает Куэйд, пытаясь звучать оптимистично, но его голос такой же напряженный, как и мой собственный.
Я чувствую, как пальцы Логана нежно перебирают мои волосы, когда он стоит позади меня, и на долю секунды я почти поддаюсь его прикосновениям, желая закрыть глаза и прислониться к нему, просто чтобы насладиться его заботой. Однако я сопротивляюсь соблазнительной мысли. Без сомнения, я просто закончу тем, что еще немного поплачу и снова окажусь запертой в своей комнате, задаваясь вопросом, что я такого сделала, что так разозлила карму, что она решила разрушить каждую крупицу моей радости.
— Хочешь, я приготовлю тосты? — Спрашивает Куэйд, расставляя для Логана и Картера две тарелки с блинчиками и беконом. Я отрицательно качаю головой, от запаха еды у меня мгновенно появляется тошнота.
Я минуту смотрю на своего зеленоглазого мальчика, когда он протягивает мне кружку с чаем, но затем отвожу взгляд, предпочитая вид на наш задний двор вместо его величественного лица.
Больно смотреть на Куэйда.
Я вижу все свои страдания, отражающиеся в его нежных глазах, хотя он изо всех сил старается не показывать этого. Я знаю, что Логан и Картер страдают вместе со мной, или, точнее, за меня. Куэйд, однако, не только разделяет мою боль, он переживает свою собственную. Куэйд любил моего отца так же сильно, как и я. Логан и Картер заботились о нем, испытывали к нему огромное уважение, возможно, в какой-то степени даже считали его членом семьи.
Но Куэйд?
Куэйд потерял отца так же, как и я.
— Я вижу, ты приняла душ, — заявляет Логан, все еще накручивая пальцем прядь волос.
Я киваю, мне все еще трудно произносить слова. Куэйд наливает в мою кружку приготовленный им ромашковый чай, и я хватаюсь за нее обеими руками. Может быть, сейчас разгар лета, но все равно этот горячий напиток, именно то, что мне нужно. Я потягиваю его, мой взгляд все еще устремлен наружу, пока все трое мальчиков доедают.
— Хочешь что-нибудь сделать сегодня? — Спрашивает Картер, его широкая фигура прислоняется к раковине после того, как он поставил в нее пустую тарелку.
Я качаю головой.
— Даже не выйдешь на прогулку? На улице так красиво.
— Что? — Мямлю я, не в состоянии увидеть красоту, о которой он говорит.
Я знаю, что ярко светит солнце, и я слышу счастливое щебетание птиц вдали, но я не замечаю никакой красоты вообще. Я оцепенела от всего этого и беспокоюсь, что никогда больше не смогу чувствовать.
— Что ты будешь делать, Валентина? — Спрашивает Логан.
— Я пока не знаю. Я не думала так далеко вперед. Прямо сейчас все, чего я хочу, это допить свой чай. Так нормально?
Картер подходит ко мне, прижимается губами к моему виску, и снова успокаивающий бальзам, кажется, берет верх, пусть и всего на секунду.
— Как насчет того, чтобы пойти во двор и допить чай? — Вмешивается Логан, сжимая мою руку рядом со мной и посылая мне то, что стало редкой улыбкой.
— Конечно, — отвечаю я, пытаясь поделиться с ним своей, но получается неловко.
Логан сжимает мою руку своей, поднимая меня со стула, в то время как Картер берет мою кружку, чтобы вынести на улицу. Прежде чем подойти к кухонной двери, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Куэйд все еще стоит как вкопанный.
— Разве ты не хочешь выйти?
Он качает головой, его глаза прикованы к полу, он сжимает руками кухонное полотенце.
— Нет, я просто уберу здесь.
Я не подталкиваю его к этому, зная причину его нежелания. Папа и Куэйд постоянно возились на нашем заднем дворе. Они либо перебрасывались мячом друг с другом, либо играли в карты и рассказывали анекдоты. Однажды я даже слышала, как они говорили о птицах и пчелах. В то время мне было пятнадцать, и я была подавлена тем, что мой отец говорил о сексе с моим парнем. По крайней мере, я видела его таким. Таким я видела их всех. Затем, по прошествии времени, я увидела, какой сладкой была их связь. Однако теперь я знаю, что в этом дворе останутся только воспоминания, которые никто из них больше никогда не переживет. Боль проникает в мое сердце, как будто ее душит всемогущий кулак.
Я так по нему скучаю.
— Вэл? Ты в порядке? — Шепчет Логан рядом со мной, придвигая мне шезлонг, чтобы я села.
Я вытираю заблудшую слезу, которая скатывается по моей щеке, и кротко киваю.
Я в порядке? Нет.
Я никогда больше не буду в порядке. Но я знаю своего отца. Он был бы в ярости, если бы я не встала и не поборола свою печаль. Мне больно начинать новую жизнь без него, но я молюсь, чтобы с каждым днем я училась справляться с этим. Где бы он ни был, я надеюсь, что смогу продолжать заставлять его гордиться мной. Я откидываюсь на спинку стула и просто позволяю солнцу целовать мое лицо. Я не выходила на улицу неделями, и ощущение теплых лучей на моем лице почти такое, как будто это мой отец призывает меня идти дальше. Это глупая детская идея, но в эту самую минуту я бы все отдала за то, чтобы мы вернулись в то время, когда мне было двенадцать. Когда мы впервые переехали в Сан-Антонио, думая, что наша жизнь вот-вот изменится к лучшему, но мы даже представить не могли, что уготовила нам судьба.
