— Это совесть называется. Забыл уже о таком чудесном явлении? Или в большом бизнесе это понятие входит в перечень запрещенных?
Я было рассмеялась, но напрягшийся пресс тут же откликнулся едкой болью, и мне пришлось плотно сжать зубы, чтоб не издать вырывающийся наружу стон.
— Нехорошо над серьезными дядями смеяться. Осторожнее, а то швы разойдутся. А Артема с его непрекращающимися шутками к тебе вообще нельзя подпускать! А я все думал, как от него избавиться? Вот и причина нашлась. Пойду с врачом согласую.
— Ну хватит дурачиться. Где он?
— В Москве у себя или в командировке на другом конце света. Откуда мне знать?
— Он даже не в курсе, что я очнулась? — от этой мысли почему-то стало грустно. Артему я могла доверять, он настоящий друг, в то время, как Сергей, та еще темная лошадка, хоть ему и доверяет отец.
— Не переживай. Догадываюсь, кто уже мог ему об этом доложить, — он не успел недовольно закатить глаза, оглядываясь на вновь открывшуюся дверь.
— Добрый вечер, — в палате появилась медсестра, миленькая, пухленькая, с длинной русой косой, которая подпрыгивала бантиком на попе при каждом ее пружинистом шаге.
— Добрый, — вежливо отозвался Сергей, пока я ее рассматривала.
Не обращая на нас внимания, девушка принялась раскладывать на столике медикаменты.
Понимая, что наш разговор подходит к концу, я решила задать еще пару вопросов. Очень хотелось спросить про Ника. Узнать, где он, что с ним, приходил ли ко мне, как с ним связаться? Но я даже не была уверена, что они успели познакомиться за это время. И мне стало неловко о нем расспрашивать. Поэтому я решила зайти с другого конца.
— Могу ли я получить свой телефон?
— Не сегодня, Арина. Тебе нужно больше спать и восстанавливать силы, — кивает медсестре, и та вводит что-то в капельницу.
— Но я не хочу спать!
— А я и не спрашиваю, хочешь ты или нет, дорогая, — он снова склоняется надо мной, прикасаясь теплыми мягкими губами к моему холодному лбу. — Надо, Арина, надо. Спи, моя девочка.
Он говорит что-то еще, но его последние слова я слышу уже неразборчиво. Боже, куда я попала? Теперь будут под наркотой держать? Веки тяжелеют и меня снова накрывает огромной волной, засасывает в круговорот знакомых и незнакомых лиц, в мир моего безумного подсознания.
Медикаментозные сны, которые видишь под действием препаратов, особенно отличаются своей непредсказуемостью. Будто грибы-мутанты, в голове вылезает вся информация, полученная в самых разных ситуациях за годы жизни, приобретая такие формы, что в здравом уме никогда бы и не догадался так ее представить.
Например, учитель по рисованию из младших классов с телом фиолетового единорога, задорно гнался за мной по радужным облакам. Стоило мне от него оторваться, как его заменил Ваня в образе Марио из компьютерной игры, того самого, который спасает принцессу и волочет ее в башню.
Но я не хотела в башню и снова уносила ноги, которые почему-то были в ластах и по суши передвигались с трудом. Но я пыхтела и старалась удрать от мутантов, упорно двигая конечностями. На мое счастье заприметила раскидистое дерево со свежей зеленой листвой, одиноко стоящее на холме. Стоило мне приблизиться, как оно потянуло ко мне свои ветки-руки, но отчего-то совсем не было страшно, даже когда из каждого листика на меня посмотрело по глазу. Я охотно залезла под его крону и обняла ствол, ощущая под ладонью глубокие шрамы на его коре. Странно, вроде дерево, а такое теплое?!
Прижимаюсь всем телом, улыбаюсь и говорю сквозь слезы:
«Я здесь, слышишь, ты никогда больше не будешь один».
— Проснись, милая, проснись! Это только сон. Все плохое позади. Смотри вот, уже утро, скоро завтрак принесут, — приоткрываю глаза, а на щеках реальные слезы. Зинаида Васильевна раздвигает плотные шторы на окне, впуская в помещение такой яркий утренний солнечный свет. — Проголодалась, поди, столько на одних капельницах?
Только сейчас осознаю насколько я голодна. И вообще жутко хочу встать на ноги, нормально сходить в туалет, помыться в конце концов.
Интересно, долго мне еще вот так лежать?
— Дежурили, дежурили, а как в себя пришла, нет никого. Разбежались все женихи! — женщина принялась тормошить цветы в вазах, менять воду, подрезать стебли, а увядшие уверенной рукой запихивать в мусорный мешок. — Ну и Бог с ними! Еще лучше найдем для такой красавицы. Сейчас вот Марусю позову, и накормим, и в порядок тебя приведем.
С Марусей ко мне пришла и Анна Викторовна. Без Сергея врач уже не была такой напряженной, тепло улыбалась и хвалила меня за то, что терпеливо переношу все процедуры и быстро восстанавливаюсь. Мне, наконец, сняли катетер, отключили ужасный пикающий аппарат и даже разрешили встать на ноги, но ненадолго и с поддержкой, только чтоб посетить санузел.
В такие минуты понимаешь, какое же это счастье, просто почистить зубы и умыться!
