Когда мы догнали наших друзей, Ник фотографировал необычную инсталляцию, чем-то похожую на карандаши в стакане. Если присмотреться, замечаешь, что из расщелины в камне торчит десяток странных существ. Вот одно из них, отчаянно работая плавниками, покинуло композицию. Это рыба-флейта, меняющая окраску, около метра длинной. Имея бесполезный хвост и абсолютно негибкое тело, бедняге приходится постараться, чтоб хоть немного продвинуться вперед или назад. При этом ей, как мне кажется, безразлично, в каком положении плыть: горизонтальном или вертикальном, вниз головой или торчком.
Ник показал, что у него заканчивается кислород и мы начали медленно подниматься. До поверхности оставалось еще метров восемь, но Артем остановил меня. У него болело ухо. Ник предложил помощь, но я решила их не задерживать, у нас с Артемом кислорода было с запасом, справимся сами, и они с Вики продолжили подъем без нас.
Судя по всему, обратный блок, такое я уже видела. Это происходит, если у дайвера при всплытии заложен нос или уши и расширяющийся воздух не может выйти. К счастью случается редко, обычно при погружении с простудой или аллергией, когда заканчивается действие лекарства. Похоже, мой супермен решил не посвящать меня в свои маленькие проблемы. Держась за руки, мы погрузились обратно где-то на метр и дождались, когда расширяющийся воздух выйдет.
Артем был испуган, хоть старался и не показывать этого. Чтоб подбодрить, я погладила моего героя по шершавой щеке, а он поймал мою руку и прижал к своей груди. Это было трогательно и мое сердце забилось чаще. Но не от того, от чего хотелось бы. В такие моменты с Артемом все острее ощущаю себя настоящей дрянью. Почему я не испытываю к нему тех же чувств?
Он показал, что ему уже лучше и мы продолжили подъем более медленно.
— Как твое ухо? — первое что я спросила, оказавшись на яхте.
— Уже все отлично, принцесса, это мелочи, не стоит беспокоиться.
— Еще как стоит! — появилось странное желание использовать не по назначению маску. Кажется, я поняла, чем были спровоцированы действия Виктории пару часами ранее. — Ничего не хочешь мне рассказать? Аллергия, простуда?
— Кто-то забыл принять таблетки? — с удовольствием сдала брата Вики.
— Стойте-стойте! — Артем поднял руки в понятном жесте. — Вы чего всполошились? Еще родителей вызовите в школу из-за банальной аллергии. Я же сказал, все норм.
— Я рада, что все обошлось, правда, — сейчас его беспечность уже раздражала, учитывая, что меня с опозданием слегка потряхивало после всей этой ситуации. — Но в таких вещах неуместны шутки, не с жизнью и здоровьем!
— Арина, постой, — пытался объясниться Артем.
— Извини, я хочу побыть одна.
Бросив последний сердитый взгляд, на уже не так лучезарно улыбающегося Артема, я ушла переодеваться. Сейчас мне лучше не видеть его и тем более нет никакого желания говорить, пока с горяча не сказала лишнего.
Вот и где она, эта грань, между легкостью, с которой так приятно идти по жизни, попадая в очередное приключение, и беспечностью, которая однажды может очень дорого тебе стоить? Я и сама не знаю, но оказываясь на глубине каждый раз очень боюсь ее перейти. А за тех, кто со мной рядом, тех, кто в случае чего будет ждать от меня помощи, боюсь в разы больше. Может от того все так сложно в моей голове, что в какой-то момент жизни я осознала простую истину: не так ужасно уйти самому, как потерять тех, кого любишь, прямиком попадая в свой персональный ад.
Юрий
Кровать была огромной, здесь при желании можно было человек восемь разместить, причем таких же плечистых, как Федор. С вечера мы неплохо погудели, но прекрасно помню, как Бонд, уже в невменяемом состоянии, условно разграничил эту самую кровать, разложив посередине скрученное рулетом полотенце. Излагался он несвязно, но самое важное я схватил на лету:
— Перейдешь границу, замочу на хрен, а утром могу и не вспомнить.
Одна фраза, как антидот, сняла все волшебное действие алкоголя, разом ушло и приятное тепло, разливавшееся по телу, и такое желанное состояние пофигизма. В итоге, спал я как-то тревожно, почти не шевелясь и на самом краю этого траходрома.
Вот непонятно только, как утром его тяжелая волосатая нога оказалась на моей заднице, вдавливая меня в матрас? И он сам на моей половине? И куда делся этот стратегически важный объект в виде полотенца?
Подскочив с кровати, судорожно скинув с себя ногу напарника, первым делом полез в смартфон. Красная точка плавно перемещалась вдоль острова. Яхта уходит, мы проспали!
— Бонд, подъем! Объект уходит!
Вытаращив глаза, я начал бегать по номеру, собирая раскиданные вещи.
— Не ори так громко, в ушах звенит, — буркнул в исслюнявленную подушку Бонд, — дай лучше водички, будь братаном.
— Сам возьми. Или ждешь звонка шефа вместо будильника?
В голове Бонда что-то сработало, и он зашевелился.
Когда наспех умылся и почистил зубы, почувствовал, какой же адский перегар стоит в номере. Зато с таким душком никакие фумикаторы не нужны, все насекомые и так передохли.
