Дышать запрещается. Пьеса полностью

Будешь наказан, если в нем подвох.

Привратник подошёл к герою,

Чтоб указать место постоя.

Привратник

За вами закрепили кресло

В третьем ряду, вон Ваше место.

Сейф

Усевшись в кресле поудобнее,

Улыбкой просиял довольной,

Ведь сквозь толпу к нему подходит Тварин,

Ведёт себя он словно барин -

Раскрепощён, вольготен, смел,

Он явно капитан тут важных дел.

Тварин

Держите, это вам к прочтению,

У Вас сегодня снова выступление.

Ему понравились так ваши речи в думе,

Он слово дал вам без раздумья.

И я решил, коли вчера Вы пили так неосторожно,

Для вас экспромт сегодня слишком сложно,

А потому мы написали этот текстик,

Простой, как протестанта крестик.

Его вы с чувством, толком, расстановкой

Уверенно читайте громко.

То благодарность, ода, и поэма

О том, как славно жить при Первом.

Виктор Павлович

Вот это честь, спасибо вам большое

(Трясет ему руку)

Тварин

Не стоит, хватит, ну, довольно.

(Выпускает руку)

Ах, да,

Он после церемонии награждения,

К себе средь прочих ждёт и вас на угощение.

Сейф

От слов таких и предложений,

Герой опять почувствовал похмелье.

Виктор Павлович

Предстать пред Первым тет-а-тет!?

Аж, захотелось в туалет.

Сейф

Но вдруг мысля бежит шальная,

Одна другую обгоняя,

А надо ли, нужна ли эта встреча,

Уж нечего просить, и так всем обеспечен.

Пословица же есть такая,

Что рядом с королём всегда стоишь у гибельного края.

Чем меньше видишь короля,

Тем и целее голова,

Тем меньше гнева и приказов

Интриг, обманов и наказов.

И нет вопросов к личной жизни,

Никто не лезет в твои мысли.

И вдруг все нити размышлений

Прервались разом во мгновение.

Голос из рупора

Уже подходит он к дверям,

Отставить всякий шум и гам.

Как только ступит на ковровую дорожку,

Начните хлопать вы немножко.

До самой сцены предано глазами

Особу чтоб его Вы провожали.

Сейф

И наконец-то двери золотые

Румяные солдатики открыли,

И Первый в них,

Словно лучами собой пространство озаряя,

Уверенной походкой в залу проникает.

Хоть не высок, заставил вздрогнуть он толпу,

Все дружно хлопают ему.

Как крылья птиц, поднятой в небо стаи,

Оваций шквал летит, не прекращая.

(Появляется Первый. Он в тени, его лица не видно. Первый садится на трон. Все затихают. Первый рукой подзывает к себе Виктора Павловича и колит ему на грудь медаль героя. Огромная медаль свисает чуть ли не до пола.)

Тварин (шепотом)

Теперь читайте, не томите,

Скорее, речь произнесите.

Виктор Павлович

Едва ли можно выразить словами,

Сколь трепетно стоять мне рядом с вами.

Позвольте ж мне, сейчас прочту

Как сильно Вас и родину люблю!

Я этот текст писал ночами,

Чтоб выступить сегодня перед Вами.

(Герой разворачивает перед собой хвалебную речь. Сейф начинает медленно ходить вокруг героя.)

Сейф

И в этот миг, какое-то затмение

В рассудке мрак и помутнение.

(Сейф подменяет текст перед героем, подкладывая ему другой лист)

Вместо хвалебных слов – видит совсем другие,

Ужасно гадкие, плохие.

Такие, что при Первом страшно

Произнести, для жизни то опасно.

Но ничего не понимая,

Герой наш медленно читает…

Виктор Павлович

Благодарю, спасибо, кланяюсь низко,

Пред вами царь моей отчизны.

(Смущённо откашливается)

Вы басилей, да-да, не меньше

Жадный душёнок наших фельдшер.

Сегодня здесь в присутствии ваших всех илотов,

Собак, шакалов, прочих обормотов,

Позвольте мне от всех сказать спасибо,

За то что нам богато, сыто.

(Тварин хочет отнять текст, но его отодвигает охрана, Первый все так же недвижимо сидит и слушает.)

Виктор Павлович

Мы ж все, лжецы, убийцы, лицемеры

Для вас мой господин бесценны.

Опора Ваших всех деяний,

Завсегдатаи всех офшорных возлияний,

И потому купаемся в деньгах,

Детей растим на чуждых берегах.

При вас любое лиходейство

Средь славных дел почётного достойно места.

Из качеств всех пожалуй самым важным

Давно является продажность.

Все как один, в ладони хлопая и разбивая до крови,

Все жалкое в душе боготворим.

Война есть мир,

Предательство есть дружба,

Да кроме денег,

Нам ничего не нужно.

И взяв в заложники святое,

Всем близкое и всякому родное,

Как террористы родине убийством угрожая,

Народец до гола мы раздеваем.

Враги орут, Вы де мол засиделись,

Уж двадцать лет, но то ж какая прелесть,

Здоровьем пышете, и нас им заражая,

На подвиги лихие зазывая.

Не понимают дураки, Вы важная персона,

Основа государства, как в теле хромосома!

Вы есть начало и конец,

Режима тухлого венец.

(Обращаясь к зрителям)

Двадцать четыре на все семь,

Как на галере раб работал басилей.

Он сам, да будет вам известно

Давно бы рад покинуть кресло,

Но всякий раз поднявшись вновь садится,