Комната погружалась в вечернюю мглу, за окном стремительно темнело, а свет в помещении всё не включался. Им было комфортно разговаривать так, они могли не видеть друг друга, но вопреки этому отлично чувствовать эмоции. Они говорили обо всём: о том, что волнует, о том, что тревожит.
– Я не должна была избегать тебя и обижаться, – мотала головой Нарим, – вместо этого мне следовало больше времени проводить с тобой. Ты поступил правильно…
– Я поступил на эмоциях, – отрицал Чонук, – мне следовало посоветоваться с тобой, прежде чем отправлять тебя в психушку.
– Ты хотел меня защитить…
– Я считал, что имею право так поступать. Это эгоизм.
– Это такая ерунда, – усмехнулась девушка, – как мы могли поссориться из-за этого? Если ты был на эмоциях, что тогда творилось со мной?
– Тебе было сложно. Я понимаю. Но теперь же всё хорошо? – с надеждой в голосе пробормотал парень. – У нас целая жизнь впереди и эта пара месяцев ничего не значит.
Нарим сглотнула подступивший к горлу ком. У неё нет впереди жизни, она не знает, когда умрёт, и тем более не знает, сколько осталось Тэёну… Какой ужас, она оставила его одного. Да, ей больно, но разве ему сейчас не больнее?
– Я боюсь смерти, – дрожащим голосом шептала Нарим, прикрывая лицо руками, погружая пространство вокруг в ещё большую темноту. – Раньше я как ненормальная воды боялась, а теперь… Смерти…
– Ты не умрёшь, я приложу все усилия, – пробормотал Чонук, нащупав в темноте чужой локоть, затем и прикрывающую лицо, совсем немного холодную ладонь. Тёплые пальцы бережно коснулись кожи, успокаивающе огладили, заставив девушку поднять лицо и убрать руки.
Утешение Чонука звучало просто прекрасно, но что он мог? Лишь слова, которые вселяли надежду, но не спасали. Парня хотелось обнять, довериться сказанному, он казался слишком искренним.
– Но я не только за свою жизнь переживаю. Скорее, больше не за свою. Однако уходя, я, возможно, дала понять, что беспокоюсь только за себя… – вновь схватилась за голову Нарим, спрятав лицо в ладонях. Какая же она дура, Тэён ведь мог понять всё не так, он мог назвать её про себя эгоисткой. А она не эгоистка? Ушла, оставив парня, которому и без того тяжело, совсем одного. Зачем же она ушла… – Я такая идиотка, Чон.
Чонук горько усмехнулся и откинул голову на спинку дивана, перекрыв лицо широкими руками. Он ведь прекрасно понимал, за чью жизнь она беспокоится, он это чувствовал, знал, но как же горько такое слышать самому. Как же больно ему сейчас.
– Ненавижу. И тебя, и твоего Тэёна ненавижу, – надрывно бормотал парень, зарываясь пальцами в густую копну чёрных волос всё дальше и дальше. Нарим вздрогнула и повернула голову в сторону друга, непонимающе взглянув на того. – Почему он появился? Всё было так хорошо, пока не появился он. Почему именно он? Чем он такой особенный? Давай же, скажи, что в нём такого? Он был с тобой все эти годы? Он много о тебе знает? А ты его хорошо знаешь?
Постепенно нарастающие из шёпота во что-то большее интонации в голосе парня пугали, пробирали до мурашек и заставляли сердце больно сжиматься.
– Чонук-и…? – почти полностью развернулась в сторону сидящего рядом юноши Нарим, и глаза её загорелись под падающими из окна тусклыми отблесками уличных фонарей.
– Что «Чонук-и»? – повысил голос парень, отдёрнув руки от лица. Глаза девушки в страхе распахнулись, они смотрели точно в глаза напротив. По щекам парня катились слёзы. Нарим ещё ни разу их не видела. Чонук, наверное, никогда не выражал при ней эмоций, всегда ограничивался чем-то сдержанным, его максимумом были улыбки, смех, но слёзы – никогда. – Я так сильно ненавижу… Ты добиваешь меня каждый раз, опустошаешь… Я уже пуст, Нарим. Я пуст. Почему Тэён?
– Чон, ты… – подняла руку на уровне чужого лица девушка, потянувшись к поблёскивающей щеке парня. Это сделала она? Из-за неё он плачет?
– Люблю, – коротко шепнул юноша, перехватив ладонь девушки в считанных сантиметрах от своего лица.
Нарим судорожно выпустила воздух из груди и вытянула свою ладонь, прежде чем Чонук потянул бы за руку на себя. Она не хочет, чтобы это продолжалось дальше, Чон отлично это понимает. Он ведь не какой-нибудь там Тэён… Он не Тэён.
– Ты никогда об этом не говорил, – взволнованно шепнула девушка.
– А ты бы и не стала слушать, верно? – Парень растянулся в кривой усмешке и приподнял лицо немного вверх, чтобы остановить слёзы. – Тебе ведь не до меня сейчас…
– Это не так. Я готова об этом поговорить. Ты мой лучший друг, Чонук, я пойму.
– Я тебе не друг! – прикрикнул парень. Нарим вздрогнула и замерла. – Друзья не предают, не отправляют в психушку, они не ревнуют до скрипа зубов, не бросаются за тобой в реку, не мечтают о смерти того парня и уж никак не избивают его…
Перед глазами девушки предстал некогда побитый Тэён с рассечённой в кровь губой, и ей стало дурно. Совсем дурно. В такое почему-то не верилось. Она ведь ничего не знала. Но неужели это сделал тогда Чонук?
– Что такого тебе сделал Тэён? – надрывно бормотала она, спеша подняться с дивана.
