– Полгода, – коротко ответил парень и опустил взгляд в пол, лишь бы не смотреть в переполненные отчаянием глаза. В них плескался страх вперемешку со злостью.
– Оно ведь ухудшается, верно? Ты умрёшь? – шёпотом спросила девушка, устремив покрасневший от напряжения взгляд на юношу. Глаза заблестели, дыхание перехватило на тот самый краткий миг молчания. Тишина ничего хорошего не сулила, да Нарим и без его слов всё поняла. – Господи… – по щекам скатились первые солёные дорожки, она зажала рот ладонью, так и не отведя взгляда от прячущего лицо парня. – И… В итоге, мы оба умрём, верно?
Тэён поднял совершенно безумный взгляд вверх, на девушку. Нарим смотрела прямо в эти перепуганные глаза, в которых слишком чётко читался ответ. Даже если они спасают друг друга, даже если бегут на помощь, в итоге не выживет никто. Никто не спасётся из этого кошмара, ведь судьба так или иначе всё равно сживёт их со свету.
Послышался очередной шумный всхлип, девушка резко развернулась и зашагала прочь. Юноша возобновил шаг, нагнав рыжеволосую уже далеко в коридоре, однако она не останется, она лишь посмотрит с какой-то горечью во взгляде, прошепчет тихое «Почему ты молчал? Зачем давал надежду?» и одёрнет свою руку, покинув его дом. И он не пойдёт следом, потому что нельзя. Потому что она всё равно убежит.
***
Замах ноги, поворот, удар. Замах ноги, поворот, удар. Чонук выколачивал из подвешенной боксёрской груши всё, что только мог, не жалея ни её, ни своих сил. Широкие чёрные спортивные штаны на свету от тусклой настенной лампы разлетались в пыль всё больше при каждом хлопке о твёрдый материал. Оборудованная под тренировочный зал небольших размеров комната переполнялась звуками учащённого сердцебиения и отчаянных вздохов. Чон устал, его смоляная чёлка слиплась на лбу, а всё тело покрылось испариной, по обнажённым плечам проходилась волна ноющей боли, и парень щурился, но раз за разом вновь перешагивал через себя, продолжая привычный цикл. Замах, поворот, удар. Занятия спортом убивали в нём всё плохое, они избавляли от неприятных мыслей, перекрывали злость банальной усталостью.
Из коридора донеслась трель дверного звонка, и юноша плотно встал на обе ноги, уперев ладони в колени, тяжёлое дыхание хрипами разносилось через всю комнату. Парень сорвался с места и спешным шагом вышел в коридор, направившись через зал прямиком ко входной двери. Дверной глазок явил гостя во всей красе, и Чон резко отшатнулся, повернувшись всем корпусом в сторону ванной комнаты. Со стиральной машины была тут же схвачена широкая фиолетовая футболка. Юноша судорожно натягивал на себя просторную вещь, он без промедления прокрутил защёлку на замке и распахнул дверь. На пороге стояла рыжеволосая девушка. Лицо её было опущено вниз, а небрежно спадающие пряди густых волос перекрывали и без того малый обзор.
– Нарим? – голос Чонука в полной мере выражал удивление. Он её совсем не ждал и даже не надеялся.
Девушка, не поднимая лица, шагнула вперёд, буквально сбив с места перекрывающего путь юношу. Она уткнулась лбом в горизонт чужой шеи и застыла. Чон не дышал. Её руки сминали ткань футболки, а у него сердце как бешеное билось, и губы подрагивали в нерешительности что-либо произнести.
– Что ты…? – еле слышно пробормотал Чон, кончиками пальцев проехавшись по ткани чужой хлопковой рубашки. – Я тренировался, я мокрый, не нужно… Я…
Нарим шумно всхлипнула и сильнее прижалась к парню.
– Я хочу поговорить. Так, как раньше, помнишь? Я приходила к тебе, несла всякую ерунду, пока ты играл в компьютерные игры и слушал меня… Могу ли я поступать, как тогда? Ты можешь даже не слушать, я пойму, но просто побудь рядом. Немножечко…
Как Чонук может не слушать её? Он всегда слушал, пусть и занимался иногда своими делами параллельно, но слушал всегда. Внутри вдруг что-то такой горькой обидой защемило, он и не знал, что ответить на слова девушки; ведь с одной стороны, безумно хотелось себя оправдать, а с другой – всё это было бы так по-детски. Парень невесомо скользнул щекой по чужой рыжей макушке и обхватил девушку обеими руками, всё ещё не рискуя плотно прижаться, ведь ему бы следовало принять душ прежде, а так было слишком неловко. Вот только Нарим на это, кажется, всё равно. Это ведь был Чонук, тот самый Чонук, с которым она так давно и так долго дружит. Где-то глупый, где-то грубоватый, где-то потерянный, где-то не самый правильный и далеко не идеальный, но это был тот самый её лучший друг, которому она до сих пор доверяет всё, что кроется внутри, и несмотря на предательство верит.
– Прости меня, – еле слышно просил Чон.
– И ты меня тоже, – бормотала в ответ девушка.
– Прости ещё раз. Тысячу раз. Десять тысяч раз, – юноша мягко стискивал в пальцах рыжие волосы и прятал лицо где-то сверху. Он весь был с ней сейчас. Предельно искренний и открытый.
***
