Нога за ногой. Вдох через нос, выдох через рот. Я жадно вдыхаю весенний аромат одуванчиков. Трава усыпана ими, словно золотыми монетками.
– Осторожно, слева.
Меня обгоняет парень, бегущий спиной вперед. Он пристраивается прямо передо мной и бежит даже быстрее, чем я. Вау, у него настолько яркие голубые глаза, что у меня подкашиваются ноги, когда я смотрю в них.
– Да ты, блин, издеваешься надо мной? – выдыхаю я.
Он усмехается и замедляется до спортивной ходьбы:
– Что?
Я ищу у него розовый браслет, и не нахожу.
– Ты бежишь быстрее меня, а я бегу
– Ну так ускорься.
Что за придурок.
– Давай.
Он наклоняет голову из стороны в сторону, как один из этих мачо, которые ведут дурацкие спортивные программы по утрам.
– Давай. Ускорься. Работай на полную, девочка! Давай.
Я машу перед ним фигой. Он запрокидывает голову и хохочет.
– Перестань, – говорю я.
– Перестать что? Смеяться над тобой?
– Бежать спиной вперед. Это небезопасно.
– Вот и нет. Кроме того, я должен бежать так. Я тренируюсь к десятимильному забегу RC Cola Moon Pie. В этом году я бегу его спиной вперед.
Я открываю рот от удивления.
Меня удивляет, что: первое – он бежит спиной вперёд; второе – это было сказано в отношении RC Cola and Moon Pies; третье – он бежит забег на десять миль больше чем один раз.
Светло-каштановые волосы парня небрежно уложены, на руках и ногах внушительные мускулы, а пресс просвечивает через тонкую белую «Дельта Тау Каппа» майку. Он что, в братстве?
Хотя обычно я не могу определить южный акцент, но у него замечаю. Однажды в детстве мы ч мамой и братом ездили на машине в Чикаго. И где бы мы не останавливались поесть, официантки говорили, что у меня очень милый акцент. Так я узнала, что у людей в Теннеси есть акцент, даже если я не могу определить его. Это странно, что я так отчётливо слышу его звонкий акцент.
Он продолжает бежать спиной вперёд. Наши глаза встречаются, а затем он осматривает меня. Прошло много времени с тех пор, когда парень так откровенно пялился на меня. Он внимательно исследовал мои пшеничного цвета волосы, завязанные в хвост, потом его взгляд опустился на мои ноги, а затем остановился на моем розовом браслете. Он улыбнулся, глядя на него.
– Увидимся.
Он увеличил свой темп, продолжая бежать спиной вперед. Я взглянула на свои часы. Готова поспорить, он бежит милю за восемь минут. И он, на хрен, делает это спиной вперед.
Я злилась на парня, бегущего спиной вперед, еще несколько минут. Теперь я снова одна. Только я и небо. Воспоминание об улыбке Кайла вспыхивает в моей голове.
Осталось полмили.
Одна нога за другой.
Дыши, Энни, дыши.
***
Весь прошлый год Кайл тренировался для Городского Музыкального Марафона в Нэшвилле. Каждую субботу он бегал от пяти до двадцати миль, так как хотел достичь необходимых двадцати шести. Во время тренировочных забегов я ждала его в определенных местах вдоль маршрута, чтобы дать ему воды для поддержания водного баланса.
Месяц за месяцем, миля за милей я была там с энергетическим батончиком, улыбкой и поцелуем.
Во время одного забега, я принесла ему охлажденный Гаторэйд на десятой миле.
– Мне нравится это платье, детка, – сказал он, с такой скоростью выпивая напиток, что оранжевая жидкость капала с его подбородка на белую футболку.
– Скажи-ка снова, как называется этот цвет? Первинш?
– Перванш.
Он ухмыльнулся и сделал еще глоток:
– Как я и сказал, перванш. Могу я получить поцелуй? Чтобы продержаться оставшиеся пять миль?
– Ты весь мокрый и грязный!
Он притянул меня к своей груди:
– Тебе всё равно.
И он был прав. Я долго и медленно целовала его, пробегая руками по его коротко стриженным светлым волосам, а затем отстранилась, шлепнув его по заднице, чтобы он продолжил забег. В тот день он с лёгкостью пробежал пятнадцать миль и продолжал тренироваться так на протяжении следующих месяцев.
Но Кайл дошёл только до двадцати миль, прежде чем я потеряла его.
Его не стало, и снег покрыл листья, затем солнце растопило снег, и все мои сожаления отступили: я не могла смириться с тем, что все те тренировки были напрасными.
Он никогда не примет участие в марафоне, о котором мечтал, с тех пор как начал бегать в средней школе. Он не мог выбросить эту идею из головы.
Поэтому однажды ранним субботним утром, я надела свои кроссовки и отправилась на школьный стадион. Кайл сказал мне, что четыре круга равны одной миле, а во время своих тренировок он пробежал около триллиона миль, так что я пришла к выводу, что мне нужно начать готовиться к большим дистанциям, если я собираюсь посвятить этот забег ему.
Но во время своей первой пробежки я выдержала только два круга, прежде чем холодный февральский воздух сжёг моё горло и лёгкие, а голени разболелись до такой степени, что казалось, будто кто-то часами пинал по ним футбольными мячами. Я оперлась руками на колени и сплюнула на асфальт. Слёзы застилали мои глаза.
