— Да сколько можно пить воды! — ворчит какая то старуха в белом халате, набирая воду прямо из под крана в пластиковый стакайн, — она как на водопое!
— Алекс, у меня во рту все высыхает, я не могу разговоаривать! — сквозь боль говорит Амаля, не перставая кричать, — мамочкииииииииииииии! Когда это закончится?
— Быстро принесите воды! Вам что жалко! — по-моему я кричу громче Амали, Валера спокойно приспокойно относится ко всему происходящему вокруг, наверно не впервой, стоит довольный и ни о чем не переживает, слава Богу, значит все идет по плану, он стоит у раскрытых ног Амали, рядом с ним эта раскращенная женщина, я же стою у изголовья. Помогаю пить воду, приподнимая за голову. Убираю ее волосы со лба, по которым течет пот. Да она вся мокрая, вспотевшая. Сильно хвтает меня за руку, крепко хажимая пальцы, больно, кричит, я бы никогда не подумал, что она на столько сильная, ее ногти впились в мою кожу и поцарапли, теперь из ран течет кровь, но мне плевать.
— Алекс, — дышит часто, я глажу ее лицо, волосы, она крепеко впивается в мою руку двумя руками, — я не смогу родить, — кричит, — не могу видишь! — крики разрывает барабанные перепонки, — воды, пожалуйста мне воды, — говорит быстро, чтобы успеть до следуюшей схватки.
— Воды, быстро несите, — благо старушка несет, при этом наговаривая:
— Ей Богу проще шланг натянуть от крана до нее, столько пьет!
— Бля! Я заплачу, только замолчите и несите, — я уже не выдерживаю, — Валер там хоть питьевая течет, с крана?
— Да, пусть пьет, — одобряет Валера.
Амалины крики рвут барабанные перепонки, а мне сердце. Я не знаю, что мне делать, чем помочь, обнимаю ее, и плевать что ее ногти давно вросли мне в кожу.
— Не кричи ты так! — говорит эта раскрашенная, — порвешься же! Сил не оставишь на роды!
— Пусть кричит! — говорит Валера, — эта ваша природа, женская кричать во время родов!
— Она же силы силы потеряет? — спорит с ней эта раскрашенная, — порвется.
— Порвусь зашьете! — кричит Амаля, — или не умеете шить? — она опять кричит.
Эти двое не перестают спорить, мне даже в какой то момент кажется смешным этот спор.
Амалька оптяь пьет, и пьет.
— Алекс, я не могуууууууууууууууууууууууууу- кричит, хвтате за за ручки кресла, поддается вперед, — я хочу в туалет! Госоподи!
— Ты не хочешь в туалет, — говорит эта расскрашенная, — это такие позывы, роды скоро.
— Господи! — кричит Амаля, — да тебе откукда знать что я чувствую? — она опять с криками поддается вперед, и кричит, ложится назад.
— Если хочешь сходи, — отвечает расскрашенная, — не бойся, она попраляет перчатки, подходит ближе к Амале, — сейчас делай так, как я говорю! Не смей ослушаться, дышешь тогда, когда я скажу. Давай, уже видно головку!
— Боже!!!! мамочкааааааааааа помоги я не могу, Алексссс я не смогу родить, их двое, я не смогу……………..
— Амаль ты же по очереди их родишь? — смотрю на Валеру, — Валер они же не вместе родятся? — черт, что я несу, — они же по очреди.
— По одному Алекс! — от наполненых слех глаза, я не вижу что делает Валера, что делает эта женщина, только слышу крики Амали.
— Амаля, тужься! Ты задушешь ребенка!
— Я не могу, у меня все закончилось. Боли схватки! Господи! — что происходит я не осознаю, только тогда когда Валера подходит к Амале, рукой опирается на живот под грудью и медленно давит, помогая малышу появится на свет, раскрашенная женщина принимает маленького посиневшего человечка. Я теряюсь, туман в глазах и страх, пока не слышу крик младенца, после шлепка акушерки, его забирает другая женщина.
— Готова? — спрашивает Валера.
— Я спать хочу! — г оврит Амаля, прикрывая веки.
— Это от слабости, и потери сил, — трепелет по ее зеками, — успеешь поспать.
Не смотрю уже что он там делает, все внимание на Амале.
— Куколка, второй малыш, — незнаю что сказать, как сказать, — его тоже надо родить.
Амаля плачет, громко плачет и кричит, когда Валера подходит выполняет те же манипуляции, помогая малышу родиться.
— Моя красавица! Умница! — Валера целует в лоб Амали, — ты прекрасно справилась! Поздравляю! Сынок, ид обниму тебя!
— Первый малыш с весом 2900, 51 см, второй малыш 2850 51 см. Оба прекрасно себя чувствуют, но первого мы положили под кислород, — произносит женщина, которая забрала детей сразу полсе рождения, а сейчас пришла с литиком бумаги, куда периодичесик заглядываля, — второй застрял во время родов, у него гипоксия, он полежит пару дней, может сутки под кислородом. Сразу говорю, это не опасно. Они обсолютно здоровы! Оба, с чем вас поздравляю.
Впервые в жизни я плачу, стоя у изголовья Амали, держа ее за руку. Теперь Амаля вытирает мои слезы.
— Я хочу кушать! — слышу тихий шопот у своего уха, — докторскую колбасу, сметану и батон.
— Валера! — я смотрю на только что, вошедшего Валерия, — ты сказал, что все это закончится после родов?
— Алеккс! Роды были стремительные. быстрые, она потеряла много сил! Сходи купи, все что она просит.
***
Три года спустя.
