Не удивительно, но чертовски неприятно.
— Мне пора, — повторил Чейз.
— Ясно, — пробормотал Фрэнк с улыбкой в голосе, Чейз не мог его видеть, но был готов поспорить, что он улыбался.
Иисусе.
— Спасибо за звонок, — сказал ему Чейз.
— Без проблем. Наслаждайся оставшимся воскресеньем с Фэй, — ответил Фрэнк.
Безусловно.
И, да, улыбка, звучащая в голосе Фрэнка, была понимающей.
— До скорого, — попрощался Чейз.
— Пока, приятель. — И Чейз отключился.
— Малахия? Профессионал?
Она даже не стала ждать, пока он бросит телефон на стол, что он и сделал, прежде чем ответить.
Как только он устроился с ней поудобнее, вернув их в прежнее положение, то пояснил:
— Попросил стажеров пробить имя Малахии, проверить, не заявлял ли кто о его исчезновении. Они пробили. Ничего не нашли.
— Что это означает?
— Это может означать многое, дорогая. Больше всего то, что мы должны поговорить с пареньком. Он не числится в школе. Его нет среди пропавших без вести. Он как призрак, а дети не призраки, если только не происходит серьезное дерьмо. Завтра мы должны добиться прорыва и заставить его говорить. Ты готова к этому?
Она сразу же кивнула, и Чейз провел рукой по ее спине, притягивая ближе и наклоняя к ней голову.
— Ты должна действовать осторожно, но добиться хорошего результата. Если у тебя ничего не выйдет, я улажу проблему другим способом. Нам нужно обеспечить ему безопасность. Нам нужно его накормить. И как бы хреново это не звучало, детка, но его нужно внести в систему.
Она скривила нижнюю губу в сторону и прикусила ее. Она часто прикусывала губу. Часто облизывала губы. Он научился читать, почему она делала то или другое. Он не часто видел, как она кривит и прикусывает губу, но обычно это означало, что она либо очень нервничала, либо чувствовала большую, чем обычно, застенчивость, либо легкий испуг.
— С ним все будет в порядке, — мягко заверил Чейз.
Фэй отпустила губу и тихо спросила:
— Что значит: уладишь проблему другим способом?
Это означало, что за ребенком будет отправлен Дек. И он найдет его. Дека никто бы не обогнал, потому что он бы не сдался. И Дек, скорее всего, напугал бы паренька до усрачки.
Об этом Чейз не сказал, вместо этого заявив:
— Я еще не разобрался. Но будем надеяться на завтрашний прорыв. Хорошо?
Она кивнула, затем сменила тему.
— Профессионал?
Он покачал головой и мягко возразил:
— Полицейское дело, дорогая. Мне нельзя об этом говорить.
— Убийство прошлой ночью, — догадалась она.
— Ага, — подтвердил он, и она прижалась ближе, ее взгляд перешел от пристального к изучающему.
— Было невесело, — прошептала она.
— Да, но я не могу об этом говорить.
— Из-за Мисти, — настаивала она, и Чейз вздохнул.
— Да, детка, из-за нее.
— Тебе следует…
— Нет, — оборвал он ее.
Она прижалась ближе, приоткрыла свои розовые губки, чтобы что-то сказать, и черт возьми, вблизи нее, в его футболке, с ним на его диване, если бы она поднажала, он дал бы ей все, что она хотела.
Поэтому Чейзу пришлось закрыть тему.
— Подари мне этот день, — тихо сказал он, и она тут же закрыла рот. — День с тобой, после всего, что ты отдала мне прошлой ночью. День, где есть только ты и я, еда, телевизор, шампанское с гамбургерами, которые я приготовлю сегодня вечером, и все это хорошо. Чисто. Нормально. Обычно. Никакой Мисти. Никакого убийства. Никакого прошлого. Никакой грязи. Только мы. Прошлой ночью ты отдала мне то, что должна была отдать лишь один раз, и я получил это. Мы разделили этот момент, и он был прекрасен. Так что давай сохраним эту красоту, останемся лишь вдвоем на один день. Завтра мы попытаемся поговорить с ребенком, подвергшимися насилию, и впустим мир обратно. Сегодня, этим вечером, сделай мне, — он крепче обнял ее и закончил, — подарок.
— Хорошо, — тут же прошептала она, и ему даже не пришлось использовать «детка».
Чейз смотрел в ее голубые глаза, на ее красивое лицо с необыкновенными скулами в окружении фантастических волос, она смотрела на него с теплотой и пониманием, и в этот момент он понял, что влюбляется.
Господи, он мог бы быть лишен этой красоты, представшей перед его глазами, ее попки в форме сердечка в его постели, дара девственности, которую она хранила до прошлой ночи, и только сейчас, когда Чейз нуждался в ней, когда она позвонила своим родным и устроила им нагоняй из-за того, что они нелестно отозвались о Чейзе, до него, наконец, начало доходить.
Но у него было все это, а также ее гиковость, ее воображение, ее юмор, ее безмерная забота о незнакомом ребенке, и он ни хрена не сомневался. Он был на полпути к тому, чтобы пропасть.
Тай и Тейт уже пропали. Один — с брюнеткой. Другой — с блондинкой. Ни одна из них не была застенчивой.
Оба получили желаемое.
Иисусе. И теперь у него тоже оно было.
И оно лежало в изгибе его руки.
Бл*ть, как же ему хотелось заняться с ней любовью.
Бл*ть.
Но он не мог причинить ей боли.
Поэтому Чейз сделал все, что мог. Он стал целовать ее. Нежно, долго, проникнув рукой ей под футболку, а она проникла под его.
