«Бывают дуры на свете, но я самая дурная. Куда я попёрлась? В волчью нору? Ишь ты, свидетелей оставил за бортом. Интересно, ведёт меня поговорить или поиграть?» — переживала Слава, не зная, чего ждать от человека.
— Проходите, — чуть более злобно и нетерпеливо прошипел он, открывая дверь в огромный кабинет, и как только девушка вошла, сразу же отрезал путь к отступлению, щёлкнув замком. — Не стесняйтесь. Наглости вам не занимать. Присаживайтесь.
Мужчина указал на мягкое кожаное кресло, стоявшее возле массивного канцелярского стола, заставленного дорогой техникой. Убедившись, что Слава села, он сделал пару шагов в сторону бара и достал оттуда графин с прозрачной янтарной жидкостью. Налил себе в бокал, закрыл крышку бара и направился к столу, чтобы упасть в компьютерное кресло, расплёскивая жидкость. Жилин сделал большой глоток и поморщился. Пальцы потянулись к галстуку, чтобы ослабить петлю. Сквозь злость на лице проступила усталость.
— Я весь во внимании, — бесцветным голосом произнёс он и устремил на собеседницу внимательный взгляд серых глаз. — Как вас зовут?
— Влада, — неожиданно для себя произнесла Слава и почувствовала стыд, будто солгала, назвавшись нелюбимой формой своего имени. — А вас?
— Меня? Х-м, что ж вы не потрудились узнать, к кому в гости нагрянули?
— А я и не собирала в гости. Я хотела поговорить с вами или вашей женой, или с дочерью. Мне вообще без разницы.
— Обойдётесь моей компанией. Считайте, что вы под арестом, пока не скажете правду, что вы здесь забыли, — Жилин сделал ещё один глоток и поморщился. Он не любил крепкие напитки, но с ними стало легче переносить боль. Сидящая напротив девушка отличалась от всех, кто кружил рядом в последние дни. Её наглость была совершенно иной, более прямолинейной. Она шла напролом. — Александр Николаевич. Меня зовут Александр Николаевич.
— Прекрасно, Александр Николаевич. Нарушаем закон? Удерживаем…
— Против воли? Неужели? Это не я под ваш мотоцикл бросился с желанием завязать беседу, — усмехнулся он. Ещё одна причина, побудившая его пригласить нахалку в дом. Мотоцикл. Он показался знакомым. В свете последних событий, его эффектное появление вызвало мистический мандраж. Даже на краткий миг сердце ёкнуло, а потом съёжилось ещё раз, стоило наезднику снять шлем. — Жить надоело?
— Нет. Если я умру, как же узнаю то, что хочу знать? — улыбнулась Слава.
— Что ты хочешь знать?
— Почему вы отказались от своего внука? — выпалила девушка и насторожилась, ожидая взрыва, но его не последовало. Хозяин дома напрягся, однако сделал усилие и медленно поднёс к губам бокал, чтобы отпить очередной глоток под пристальным взглядом, как под прицелом. — Он вам не нужен?
— Он мне не нужен, — подтвердил Жилин, гадая, откуда взялась защитница брошенных младенцев. Он уже успел оценить стройную фигуру, открытое белокожее лицо, на котором периодически вспыхивал румянец, глаза с горящим взглядом и волосы им под стать, жаркие и сияющие здоровым блеском. В целом в девушке не было ничего примечательного. Это-то и настораживало.
— У вас есть другие внуки?
— Нет, и не будет.
— Не будьте столь категоричны. В жизни многое случается, чего мы не ждём, — грустно сказала Слава, вспомнив своё короткое замужество и смерть Егора. Сказал бы ей кто заранее, чем закончится свадьба, беды бы не случилось. Вот только провидцев поблизости не нашлось, если не считать родителей жениха и невесты, сотрясавших воздух воплями о совершаемой ошибке. Поэтому их не позвали на торжество. Вообще никого не позвали, кроме свиты на мотоциклах. Получилось вызывающе экстремально и закончилось плачевно. — Вита оправится и…
— Не оправится. Вита умерла. Других детей нет. Довольны? — мужчина закрыл глаза и стиснул зубы.
Пережитый кошмар до сих пор не укладывался в голове. В последние полтора года жизнь превратилась в ад, и никакие деньги не могли спасти от падения в пропасть. Словно кто-то проклял. Максимум на что хватало сил, это сдерживать слухи, не давая им расползтись. Репутация давно трещала по швам. Любимая дочь сделала жизнь невыносимой. Изначально ещё думалось о положении в обществе и бизнесе. Потом всё покатилось под откос.
— Как умерла? Когда? — опешила девушка и растерянно оглянулась по сторонам, будто ожидая, что кто-нибудь подтвердит страшные слова. Взгляд упёрся в идеальную картину, висевшую на стене: муж, жена и дочь позировали художнику. Красота девушки впечатляла.
— Вчера похоронили.
— Простите. Примите мои соболезнования. Хотя… сдались они вам, — Слава в отчаянии махнула рукой.
