— Эй-эй, тихо. Спокойно. Всё хорошо. Слава, спокойно, — гудел мужской голос сквозь крик.
До сознания медленно доходило, что рядом кто-то есть. От этого видение из прошлого начало рассеиваться, рассыпаясь на звенящие осколки.
— С тобой не соскучишься, подруга, — укоризненно прозвучал всё тот же голос.
— М-м-м, — невразумительно промычала Слава, вырываясь окончательно из плена кошмара.
— Вот-вот, м-м-м, — передразнил Юрий. Пронзительный крик произвёл на него неизгладимое впечатление, прибив к полу на пару минут. Когда он вернулся, девушка спала. Узрев в этом знак свыше, мужчина прикрыл дверь в гостевую спальню и занялся домашними делами. В соседней комнате он принялся разбирать упакованные вещи и размещать их в гардеробе. В целом уютная хозяйская спальня была готова. В ней царил минимализм с элементами современного дизайна. Юрию нравилась модульная мебель, которую можно было легко менять местами, обновляя пространство. Для себя он выбирал спокойные тона без ярких вставок. Впечатлений ему хватало и на работе. Дома хотелось отдыхать душой. Именно в тот момент, когда полка легла в свои пазы, раздался оглушительный, леденящий кровь крик. Скинув оцепенение, мужчина перебежал в соседнюю комнату и успел поймать летящую на пол Славу. Он упал вместе с ней на кровать, моля Бога, чтобы девушка перестала орать.
— Очнулась? — спросил он, всё ещё удерживая её рядом с собой и надеясь, что та не успела себе навредить.
— Я орала? — шепнула Слава, открывая глаза и упираясь взглядом в мужскую грудь.
— Как сирена, — подтвердил он, и чуть сильнее сжал руки, почувствовав, её попытку дёрнуться. — Давно практикуешь?
— Стаж приличный. Ты меня обнимаешь, друг? — чуть запнувшись, произнесла она.
— Со всем усердием. Как-то не хочется пускать всё лечение насмарку. Как твоя шея?
— Терпимо. Завтра съеду. Ты был прав. Доделаю дела и поеду к родителям. Поживу у них. С тобой хорошо, но…
— Вот и правильно. Поезжай. Моё предложение в силе. Отвезу, если захочешь, — согласился Юрий, ощущая её дыхание на груди. Больше всего ему хотелось, чтобы она осталась в его квартире, принимала его заботу и нуждалась в нём, но пока было достаточно доверия. — Какие дела? Помощь нужна?
— Пока не знаю. Завтра принимаю работу у мастеров по благоустройству на кладбище. Если всё нормально, плачу деньги и свободна, — ответила Слава, греясь в объятиях, потеряв всякий стыд. Ей было уютно. От тепла плечо и шея расслаблялись, наступал покой. Отголоски сна не мучали, как обычно. — Ты — целитель.
— Угу. Ужинать будем?
— Ужинать? Уже вечер? — встрепенулась она, неосторожно задрав голову, и тут же поплатилась болью.
— Уже, да. Не делай резких движений, а то накажу, — прошептал Юрий. В его глазах блеснул опасный огонёк.
— Садо-мазо? — Слава подняла одну бровь и подозрительно посмотрела на уставшее, но привлекательное лицо мужчины. Она уже и забыла, каково это ощущать так близко другого человека, вдыхать запах его кожи, слушать, как бьётся сердце, дышать в унисон. Сердце пропустило пару ударов.
— Почти. Привяжу к кровати и буду кормить с ложечки, — его губы шептали в опасной близости от её губ.
— Это извращение, — улыбнулась она и позволила себя поцеловать. Получилось сладко до лёгкой истомы. Его губы оказались необыкновенно мягкими, чувственными, ласковыми. Они обволакивали, вдыхали жизнь в изнурённое страданиями тело. Объятия стали чуть крепче. — Отличное лекарство. Выпиши мне рецепт.
— Можно принимать в любое время. Дозировка не имеет значения, — произнёс он, чуть отстраняясь. Ему было мало. Он жаждал обладать ею, любить, привязывать к себе. — С перерывами на ужин, уколы и сон.
— Соблазнительно. Гарантируешь выздоровление? — спросила Слава, имея в виду излечение от кошмаров и прошлой жизни, в которой уже ничего нельзя исправить. Она знала, что рано или поздно Юрий поцелует её, потому что всё к этому и шло. Его отношение с первого дня меньше всего напоминало дружбу. Влечение — да, но не дружбу.
— Увы, в сердечных делах гарантии дать сложно, но мы сделаем всё возможное, — нежно произнёс он, лаская взглядом. — Укол или ужин?
— Укол, потом ужин, — вздохнула она, поняв, что продолжения чудесного поцелуя не случится.
— Правильное решение.
Расцепив объятия, Юрий отстранился и помог устроиться на кровати в одиночестве. Неприятный холод вызвал дрожь, но девушка промолчала. В душе родилось стеснение, похожее на стыд. Ей казалось, что она предлагает себя, лишь бы найти средство от вечной боли потери, забыться. Чувствительный укол напомнил о том, что за всё в жизни надо платить.
— Полежи немного, — виновато сказал Юрий, закутывая девушку в одеяло. — Станет легче. Макароны будешь?
— Буду, — буркнула Слава.
— Хорошая девочка.
