— Я специально в твою смену попросила поставить. Ты ж меня спасла. Теперь я буду спасать тебя, — не унималась Ирка, но тискать, как мягкую игрушку, перестала. — Славка, как я рада, что ты вернулась. Мне тут без тебя жизни не давали. Замучили мою совесть. Ни одного прокола. Юрий Петрович не даст соврать.
— Подожди, не тарахти. Я ничего не понимаю. Откуда ты его знаешь? — оборвала громкую речь Слава и с подозрением уставилась на развеселившуюся Ирку.
— В смысле? Эй, Петрович, она не при делах что ли? Я чего-то ляпнула? Язык мой — друг мой. Не, ну я не виновата, — развела руками изумленная медсестра. Уж, она-то была уверена, что приход нового доктора — заслуга Славы.
— Оставь нас на минуточку, — попросил улыбающийся Юрий и подождал, когда Ирка, качая головой, скроется из поля зрения. — Испортила сюрприз.
— Вот сейчас медленно и по-русски, — нахмурилась Слава, догадавшись, что происходит, но всё ещё не веря.
— У вас теперь неженский коллектив. Я уже две недели работаю здесь. Перевёлся на место Татьяны Петровны. Между прочим, все были рады и даже пошли на уступки, пообещав мне дежурства с тобой.
— Ещё бы не рады. Бабский гарнизон. Тут любому мужичку рады, а уж тебе… — вспыхнула она, представив, сколько завистливых взглядов обрушится на неё, а ещё больше на него. — Ты сошёл с ума. Здесь платят меньше.
— Зато здесь есть ты. Прости, но не могу без тебя ни дня. Это выше моих сил, — Юрий прижал её к машине и поцеловал на виду у всех желающих поглазеть. — Моя и только моя. Всегда и везде. Я узурпатор. Мне плевать, что мы не были в ЗАГСе. Я сказал всем, что ты моя женщина, моя жена, моя любовница. И только ради тебя я перевёлся сюда, ибо схожу с ума, когда тебя нет рядом. Я не живу без тебя. Пошли работать, Гордеева. Нас ждут великие дела. Проверим, действует ли проклятие чёрной метки.
— Да, Юрий Петрович, хватит обниматься. Пора работать, — смущённо хмыкнула она, покраснев до кончиков ушей. Душа ликовала. — Нет, подожди. Ещё один поцелуй на дорожку.
— Легко, — он коснулся её губ нежно и сладко, так что дрожь прокатилась по её телу и подогнулись коленки. — Но на работе ни-ни.
— Да, на работе ни-ни.
Дежурство закрутилось, стремительно набирая обороты. В этот день будто нарочно дети решили появляться на свет по сроку и раньше: доношенные и недоношенные, с проблемами и без. Слава недолго пребывала в центре внимания. Вскоре всем стало не до неё. Разговоры утихли. Жизнь вернулась в прежнее русло. Ближе к полуночи Ирка свалилась от усталости и задремала прямо за столом над журналом, похрапывая громче, чем плачут дети. Когда зазвонил внутренний телефон, Слава метнулась к нему быстрее лани, чтобы не разбудить спящую красавицу, которую не беспокоили дети, но приводили в чувство любые другие звуки.
— Да, иду, — сказала в трубку Слава и вздохнула. Пришлось будить Ирку. — Хорош дрыхнуть. Готовь два кувеза. Там двойня.
— А, м-м-м, что опять? — подняла заспанное лицо с вмятиной на щеке медсестра.
— Кувезы готовь, соня. Похоже, у нас новая примета, — вздохнула Слава и побежала в родблок, где её уже ждал в детской реанимации Юрий Петрович.
С начала дежурства родилась уже третья двойня. Такого в её практике не случалось. Она влетела в просторное светлое помещение в тот момент, когда мужчина отсасывал слизь из носоглотки у одного из новорожденных. Оба малыша лежали на одном неонатальном столе и громко сообщали всем вокруг, что родились.
— Пришла? Значит так, два кубика… — начал давать указания Юрий Петрович.
Слава едва не пропустила мимо ушей назначения, потому что залюбовалась им. Ему удивительно шла медицинская форма. Он был воплощением мужественности и чистоты.
— Гордеева, чего застыла? — нахмурился он, бросив на неё быстрый взгляд. — Работать.
— Да, сэр. Доктор Юр, всё-таки я люблю тебя, — улыбнулась она и принялась за работу, от которой получала невероятное удовольствие.
Дети вернули ей ощущение чуда. Руки быстро вспомнили, как ухаживать, выполнять назначения. Снова появилась сноровка и та самая реакция, которая всех восхищала. Первые рабочие сутки пролетели незаметно. К рассвету, когда наступило временное затишье, а Ирка благополучно засопела за столом, Слава тихонько бродила из бокса в бокс, прислушиваясь и разглядывая сонные личики.
«Всё в порядке. Вот это и есть жизнь. Вот так должно быть», — думала она и мечтала, что когда-нибудь и в её жизни появится малыш, которого она будет любить.
— Устала? — раздался тихий голос за спиной. Мужские руки мягко обняли её за талию, тёплое дыхание защекотало ухо.
— Нет. Я счастлива, — шёпотом ответила Слава. — Ударно поработали. С тобой дежурить одно удовольствие.
— Взаимно. Ты профи. Татьяна Петровна была права, когда сказала однажды, что ты удивишь меня. Ты удивляешь постоянно.
— Мы нарушаем субординацию, — едва слышно хихикнула она. — Ты — врач, я — медсестра.
— Не будь занудой, Гордеева. Твоя слава идёт впереди тебя. Все знают, что ты любишь правила и нарушаешь их… по всем правилам жизни. А ну, спать, малышня, — шикнул Юрий, когда рядом в кроватке закряхтел малыш. — У вас вся жизнь впереди.
