Как и большинство японцев во все времена, Сайгё никогда не упускал случая полюбоваться на луну. Ночное светило всегда притягивало воображение поэтов, и едва ли можно найти хотя бы одного автора вака или хайку, который бы ни отдал дань лунному свету. Возможно, причину тому следует искать в метеорологических особенностях архипелага. Японцы всему предпочитают мягкость, ненавязчивую суггестивность, полумрак, зыбкость и расплывчатость линий. В них нет южного темперамента, взрывных эмоций. Пусть иногда их покой нарушают землетрясения, но больше всего на свете японцы любят тихонько сидеть на веранде в бледно-голубом сиянье луны. Им чуждо все вызывающе яркое, резкое, определенное. Хотя луна и светит ярко, но, озаренные ее бликами, все предметы изменяют очертания, приобретают мистическую неясность, зыбкость и загадочность. Сайгё в своей горной хижине один на один общается с духом Луны. Он пишет о том, что даже после смерти не перестанет думать о луне, что только краса лунной ночи еще удерживает его в этом мире, где не осталось более никаких привязанностей и влечений. И разве буддийская Чистая земля не есть лишь религиозная ипостась тех же духовных и эстетических устремлений?

Никто не придетнавестить меня в хижине горной —одна лишь лунасквозь ветви сумрачных сосенвзирает с тихим участьем…* * *Пусть придется и мнеиз нашего бренного миранеизбежно уйти —Все равно лишь к луне далекойбуду вечной душой стремиться…IIIЯ весенней поройслышу колокол в горном селеньена вечерней зареи смотрю, как с вишен цветущихлепестки, кружась, облетают…

Инок Нони, X в.

* * *В запустенье пришластолица старинная Сига,но на склонах холмовв пышном вешнем великолепьерасцветают, как прежде, вишни…

Тайра Таданори, 1143–1183

* * *Вот и вечер настал.Итак, под раскидистой вишнейпроведу эту ночь —Пусть же полог ветвей цветущихмне послужит нынче приютом…

Тайра Таданори

* * *Было им суждено,воле ветра и ливня подвластным,отцвести и опасть —От цветов вишневых осталосьтолько таинство аромата…

Датэ Тихиро, 1803–1877

IV«Дайте знать, – я просил, —как только распустятся вишнитам, в далеких горах», —И сегодня пришли с известьем:«Поскорее коня седлайте!»

Минамото Ёримаса

* * *Снова вишенный цветгоры Ёсино скоро покроет,И стремится душак облакам, что пологом белымпоутру легли на вершины…

Сакавада Масатоси, 1580–1643

Сэккё (Ши Гун), чаньский мастер эпохи Тан, всегда, когда к нему приходил с вопросом монах, натягивал лук, будто уже готов был спустить стрелу. Так же он встретил и Сампэя (Сань Пина). Когда мастер воскликнул: «Берегись, стреляю!» – Сань Пин храбро обнажил грудь и сказал: «Эта стрела смерти, но что есть стрела жизни?» В ответ Ши Гун трижды прозвенел тетивой. Сань Пин поклонился. Тогда Ши Гун сказал: «Тридцать лет я натягивал лук, чтобы подстрелить дичь, и вот моя добыча – какие-то полчеловека!»

Став впоследствии настоятелем монастыря, Сань Пин так поучал братию: «Не предавайтесь с усердием изучению книжных знаний – не тем должны заниматься последователи Дзэн. Поищите в самих себе, чтобы найти Око, проницающее истинный смысл вашего бытия. Положившись на мудрые наставления Мастера, найдите себе приют в горах, меж скал, носите платье, сплетенное из трав, питайтесь плодами и кореньями – и тогда, может быть, однажды вам откроется высшая правда Дзэн. До тех же пор пока вы взыскуете ее разумом, погружаясь в книги, она будет уходить от вас все дальше и дальше».

Перейти на страницу:

Похожие книги