Чжарра извлек на свет нечто искристое, играющее всеми цветами радуги и положил это на стол перед Мазраком. Хозяин удивлено вскинул брови, но брать в руки и рассматривать удивительную вещь не стал.
— Сорок камешков по четыре карата и восемь — по восемь, — пояснил Чжарра. — Я думаю, что это поможет преодолеть недопонимание между нами.
Мазрак оторвал взгляд от бриллиантового чуда, уставился на Чжарру непроницаемыми серыми глазами.
— Еще вчера эта вещь находилась в королевской сокровищнице, — ничего не выражающим тоном произнес хозяин. — Удивительные подарки порой приносят те, кто называют себя старыми друзьями.
— Не так уж и удивительно, если знаешь какие события происходят на этом тихом острове, — в тон ему ответил Чжарра. Он вдруг оскалился в улыбке, произнес несколько слов на другом языке, затем продолжил, как ни в чем ни бывало:
— Я ведь тоже не ожидал встретить здесь одного из наших. Не будь я уверен, что ты никогда не станешь выполнять приказов Куурхана или Истинных… Ты бы уже лишился носителя, Властитель Газияр.
Услышав эти слова хозяин вздрогнул и как-то по особенному посмотрел на гостя: в глубине глаз что-то опасно блеснуло и вновь погрузилось в тень.
— Не очень-то я рад видеть тебя, Чжарра. Где бы ты ни появился, там сразу возникает куча проблем… старый друг.
Сначала вверх, а потом вниз. Сначала вверх, а потом… Сначала…
А почему не наоборот?
Тяжелые валы вздымались и опускались с изнуряющим однообразием. Трехмачтовый люгер «Летучая рыба» вместо того, чтобы взлетать на набегающие волны, нехотя переваливался с борта на борт и решительно не желал оправдывать свое название. Вообще-то люгеры — весьма быстроходные суденышки, не зря же их любят использовать и контрабандисты и военные. Если на судне есть опытный капитан и надежная команда, то вы можете быть уверены: путешествие обещает быть незабываемым. С другой стороны, если паруса бессильно виснут, а воздушная стихия не желает проявить и малой доли той активности, что демонстрирует стихия водная, то усилия людей почти не имеют значения. Всего два слова, господа, всего два слова — мертвая зыбь. Рано или поздно вы выйдете из этой полосы, из этого отголоска шторма, отгремевшего где-то за горизонтом, но настроение у вас будет испорчено.
Кстати, не подвержены ли вы морской болезни? Вы уверены? Уж на что Дигран выглядит крепким и уверенным в себе мужчиной, но и ему надоело это катание по водяным горкам. Вот он стоит, судорожно ухватившись за фальшборт, и опорожняет содержимое своего желудка в океан. Правильно стоит, как бывалый путешественник — понимая отличие подветренной стороны от наветренной.
— Вот уж не ожидал, что и у него есть слабые места, — усмехнулся Чжарра. — Мне он всегда казался крепким как скала.
— Если я не ошибаюсь, то от этой скалы остался один валун, — без тени улыбки откликнулся Газияр. — Кстати, он всё же остался одним из нас?
— Что ты имеешь в виду?
— Он почти не восстановился после того случая. Может он… — Газияр почесал подбородок, скривился, как от чего-то слишком кислого. — Может он снова стал человеком?
— Ну, знаешь! — Чжарра постучал указательным пальцем по лбу. — Всё дело вот в этой штуке. Я думаю, что тогда пострадало не столько тело, сколько мозг. А тут наши регенеративные возможности ограничены. Или… Нет, я могу и ошибаться…
— Ну?!
— Возможно, его симбионт словно… впал в спячку. Именно поэтому талисман принца никак не реагировал на присутствие джавангарда. Но после Тантрабальских скал симбионт пробудился и стал приводить носителя в порядок. Глядишь, через месяц Дигран заговорит, а через полгода вырастит новый глаз. Про шрамы я вообще молчу — хватит и пары недель.
Они немного помолчали.
— Знаешь, — снова заговорил Газияр, — когда я понял, кто ко мне пришел, то едва… сдержался. Ну ты и додумался: привести ко мне Палача!
— Так ты его сразу узнал?! — воскликнул Чжарра. — А мне вот понадобилось несколько месяцев, прежде чем я убедился в этом.
— Ты всегда больше обращал внимание на внешнюю сторону вещей, а не на их сущность.
— Ха! — Чжарра убрал со лба прядь мокрых волос. — Что же ты меня сразу не узнал в этом теле?
— Потому и не узнал, что ты был в таком теле. Зачем ты выбрал себе носителем такого, хм, красавчика?
— А зачем ты покинул короля… этого, как его…
Его собеседник долго молчал, глядя на беспокойное Хадорианское море: сквозь рваные облака пробивались острые солнечные лучи и падали, как стрелы на излете, в мятущиеся волны.
— Есть в этом человеке то, что отличает его от тысяч и тысяч других, — наконец заговорил Газияр. — Он не будет гнуть спину перед сильными мира сего, он не сдастся, не отступит ни перед силой стихии, ни перед волей богов. Только слившись с ним, я ощутил жизнь во всей её полноте. Возможно, именно это и называется счастьем. Возможно, именно из-за этого я порвал все связи с себе подобными.
