— Понимаю… Я тоже ощутил нечто похожее. Только я называю это одним коротким словом — «свобода». Быть может, стоит рассказать об этом и ему, — Чжарра кивнул в сторону Диграна.
— Мне не нравится, что рядом со мной будет тот, кто ненавидит всех нас без разбора. Он не желает замечать разницу между Изначальными и Истинными. Для него и те и другие — исчадия зла, которые должны быть уничтожены. Он даже себя ненавидит. Ненавидит за то, что стал слабее, чем был десять лет назад.
Чжарра немного помолчал, затем добавил:
— Да, принц знал, кого сделать Палачом.
— У меня нет ни сил, ни желания убеждать его в том, что мы хорошие парни, а вот Истинные — плохие, — ответил Газияр. — Зачем нам вообще такой союзник, который в припадке ярости может обратиться против нас?
— Мне что, все объяснять с самого начала? — недовольно проворчал Чжарра. — Ты же согласился, что мой план реален.
— Если бы все твои планы сбывались, коллега, то мы бы не находились здесь и сейчас. Уничтожить основной накопитель энергии, взорвать Врата и сорвать вторжение — это, конечно, неплохо… Но ведь наши родственники многочисленны и упорны. Они все начнут с начала и уже не повторят прежних ошибок. Подожди… Хвала небесам! — вдруг оживился Газияр. — Я чувствую, что погода меняется. Поднимается ветер. Вскоре мы продолжим погоню. Надеюсь, ты верно оценил силы противника, иначе нам изрядно надерут задницу.
— А я думал, что ты выбрал в носители оптимиста! — Чжарра несколько нарочито расхохотался. — Будь я правоверным герионцем, то поднял бы глаза к небу и воскликнул — «От судьбы не уйдешь!» Кстати, я все хотел спросить, куда ты дел Лысого Барбака? Отправил на рыбалку?
— Ну что ты, — хищно оскалился Газияр, — разве я похож на злодея из пьесы посредственного автора? Он мне нужен живым, чтобы иногда подписывать кое-какие бумаги. Я же распоряжаюсь компанией от его имени. Это очень удобно: выглядеть как второе лицо, на самом деле являясь первым.
— И когда ты это понял?
— Не зря же я два года просидел в королевской шкуре. Эти азалазирцы прямо как пауки в банке: на меня было совершено столько покушений, что я потерял им счет.
— Бедный, бедный Шардук! — на этот раз Чжарра захохотал вполне искренне. — Боюсь, что ему такое прозрение не грозит! Вообще-то, рунианцы любят Таллен… Эй, что с тобой?
— Нет! Не может быть! — Газияр выругался. — Посмотри туда, Чжарра!
Менее чем в одной трети лайгана по правому борту от «Летучей рыбы» происходило что-то странное. Одна из волн вдруг стала неудержимо расти, раздуваться вверх и в стороны, прямо на глазах превращаясь в крутобокую водяную гору. Казалось, что еще немного — и… Столь же неожиданно поверхность воды прорвалась, разлетелась в клочья, пропуская к свету и воздуху то, что поднималось из глубины. Исполинское тело показалось из обезумевшей водной круговерти, замерло на одно бесконечное мгновение, подставляя солнечным лучам стальные бока, а затем медленно, медленно пошло вниз, возвращаясь в холод и мрак.
— Джарджана, — прошептал Газияр.
— Джарджана, — эхом отозвался Чжарра.
Гул рушащейся воды ударил по барабанным перепонкам как залп тысячи орудий, а следом за ним уже шла бешеная волна, готовая смять, раздавить, разметать на тысячи частей и корабль, и людей.
Газияр судорожно вздохнул, и громовым голосом стал отдавать команды. Провести неопределенно долгий срок в теле какой-нибудь рыбы ему совсем не хотелось.
Тариэль знал, что маги и колдуны могут выходить из своего тела и путешествовать по просторам Вселенной, но никогда не думал, что и ему придется испытать нечто подобное. Юношу можно было назвать волшебником-теоретиком: ему было известно, как этого добиваются другие, но эти сведения лежали в голове бесполезным грузом, не вызывая ничего, кроме зависти. И вот теперь он на личном опыте убедился: лишних знаний не бывает. Пусть он отправился в этот полет не по своей воле, ощущения все равно были удивительными.
Он понимал, что мчится с огромной скоростью, но звезды все равно оставались невообразимо далекими и холодными огоньками на фоне пустоты. Ощущение движения появлялось только при взгляде на поверхность планеты, озаренную слепящим солнцем. К сожалению, гигантская бело-серая облачная спираль занимала почти все пространство под Тариэлем и мешала рассмотреть детали пейзажа. Юноша вспомнил тот великолепный вид, что открылся ему в волшебном зеркале Таальбинграста. Быть может, стоит опуститься пониже?
Тариэль непроизвольно взмахнул руками, как крыльями, и беспорядочно закувыркался в полете. Ничем не смягченные солнечные лучи больно кололи глаза. Внезапно, чьи то сильные пальцы сомкнулись на запястье Тариэля: болезненный рывок, отдавшийся во всем теле, и вращение прекратилось.
— Решили полетать на досуге? — в голосе Белой королевы сквозила легкая ирония. — Уверяю вас, без наставника учиться этому очень опасно. Души некоторых самонадеянных колдунов так и затерялись в бесконечности, а их тела через некоторое время умерли.
