Не имеет значения, когда ты умрешь, важно лишь то, как ты жил.
Но джавангарды не люди, они созданы бессмертными! Для них гибель — нелепость, глупая обидная случайность, лишенная всякого смысла.
Ради чего может пожертвовать собой бессмертное существо?
Пусть каждый сам для себя найдет ответы на эти вопросы. Или не найдет… Но раз уж вы читаете эти строки, то можете попробовать разобраться со своей душой.
Вы человек? Не правда ли?
Серые волны и серые скалы — разница между ними только в оттенках, далеко не всегда уловимых глазом примесях темно-синего, ржавого и густо-зеленого цвета. Только белопенные барашки на гребнях, да ослепительно голубое небо в разрывах туч делают этот пейзаж живым, почти настоящим. И все же, легкий туман недосказанности, разлитый в воздухе, делает окружающие красоты какими-то нереальными. Кажется, что вот сейчас, прямо сейчас исчезнет то, что мешает рассмотреть картину во всех подробностях… Но волны будущего все разбиваются и разбиваются о скалы настоящего, разлетаются мириадами брызг-событий, и, обессилев, сползают в прошлое мутными потоками разочарований.
Эх, на какой пессимистический лад, настраивает шум прибоя! К счастью, иногда из этих волн появляется нечто, заставляющее наши сердца громче биться, заставляющее нас дышать полной грудью, заставляющее наши глаза сиять как звезды…
Джарджана!
Кажется, что волны Хадорианского моря в ужасе разбегаются от ее гигантского тела. Четверть лайгана живой стали — согласитесь, это выглядит достаточно… впечатляюще!
Джарджана движется по прямой, словно стрела в начале пути, так что уже нетрудно понять, куда она направляется. Но её ещё не видят: и хозяева, и невольные гости этого островка заняты своими делами и пока не подозревают, что не всё в мире зависит от их желаний и от их усилий.
Мир несколько больше, чем мы можем себе представить. Тот, кто не учитывает этого, рано или поздно на собственном опыте убедится в гибельности незнания и пренебрежения.
Сгусток пламени ударил Чжарру в грудь, растёкся по его телу. Колдовской огонь впитывался в него как вода в губку, не оставляя видимых следов. Чжарра замер, раскинув руки, словно изваяние какого-нибудь героя древности.
Он умрет?
Из уст Джанеллы вырвался яростный вопль, больше похожий на звериный, чем на человеческий. Дикое сочетание высоких и низких звуков ударило по ушам, раскаленными иглами впилось в мозг. Как разъяренная кошка она бросилась на Н'Киллуша, одним прыжком преодолев расстояние в восемь шагов. Первый координатор, как зачарованный, смотрел на застывшего Чжарру, явно не понимая, что произошло. Джанелла сбила его с ног, ударила в горло: тонкие пальцы, словно отточенная сталь, вошли в горло.
Удар, ещё удар!
И ещё, прямо в лицо ошеломленного Н'Киллуша. И снова в шею!
Кровь из разорванных артерий окрасила ее руки и грудь, забрызгала оскаленное лицо. Разъяренная дикая кошка по имени Джанелла терзала своего противника.
Тем временем Джанар Ферраст добрался до Тариэля, бесцеремонно затолкал его за спины облаченных в броню людей и… Он не знал, что делать дальше. Ему оставалось только ждать, чем закончится эта сцена.
Внезапно окружающий мир как-то дрогнул: контуры предметов поплыли, дрожа и расплываясь. Низкий, почти неразличимый слухом могучий звук накрыл всех на вершине пирамиды, болезненной вибрацией отозвался в костях.
Арбалетный болт, висевший в слое застывшего пространства-времени, вздрогнул, встрепенулся как проснувшаяся птица, и начал продвигаться вперед. Он двигался всё быстрее и быстрее, достиг края площадки, свистнул на прощанье и исчез из поля зрения.
Затем в движение пришли зачарованные часовые, стоящие, словно статуи, по краям площадки. Кто-то из них пошатнулся, кто-то медленно-медленно, словно во сне, стал поворачивать голову, поднимать оружие… Вскоре они заметят незваных гостей и тогда неприятностей не миновать.
— Зачем ты отключил даульгросс? — грантатор встряхнул Тариэля за плечо. — Зачем ты это сделал?
— Я? Я ничего не делал!
— Тогда кто же…
Джанар Ферраст не договорил, насторожено оглядываясь по сторонам. И без слов было ясно, что вскоре на сцене появится ещё одно действующее лицо.
— Нужно сматываться отсюда и побыстрее, — выразил общее мнение Кано Аршад. — Чего мы ждем?
— Слушайте меня внимательно! Сейчас чары окончательно рухнут и нам придется разбираться с охраной, — грантатор говорил громко и четко, так чтобы все люди его слышали. — У всех есть арбалеты? Распределите цели! По моей команде стреляйте! Об остальном позабочусь я. Всем все понятно?
В ответ раздались неуверенные голоса. Матросы уже изрядно устали от обилия чудес.
— Дураков на флоте нет, но если кто и не понял, то я ему объясню особо, как последнему… — Кордун Граст разразился витиеватыми ругательствами.
Как ни странно, но нецензурные выражения помогли людям прийти в себя и взяться за оружие. Говорят, давным-давно в имперской армии даже был составлен официальный перечень слов, способствующих лучшему усвоению подчиненными распоряжений господ офицеров. Да, весёлые были времена…
