Стоило огромных усилий всё же собрать волю в кулак и приблизиться к машине. Судя по движению, Круз хотел выйти, чтобы открыть мне заднюю дверь. Я не дала ему шанса это сделать. Сама запрыгнула в салон. Лишь бы он не вставал в полный рост, лишь бы не говорил ничего в приветствие. Уж лучше пусть сидит, крутит баранку молча. «Не знакомиться. Не пялиться на него. Красивый, очень красивый, блин, СТУКАЧ!» – гоняла мысль в досаде. – «Ну, почему так?!»
Я мгновенно забыла о Рафаэле и нашем лете вместе. То, что еще недавно затягивало мою душу в слегка болезненные узлы, вмиг испарилось. Секс с Рафом на том пшеничном поле, на диком пляже и в спальне его дома. Будто это было не со мной.
За рулем Мазератти сидел парень, не похожий ни на водилу, ни на шестерку. Отъявленный головорез, которого по какой-то дикой случайности попросили отвезти богатенькую девчонку домой. Следы от драк на заживающих костяшках, чуть заметный старый желтовато-коричневый синяк на скуле. Широкие плечи, ультракороткая стрижка. На я на автомате довольно грубо скомандовала немедленно отвезти домой, когда он коротко глянул на меня через зеркало заднего вида.
Что уж говорить, та неделя и правда выдалась крайне дерьмовой, а появление молодого стукача стало настоящим триггером. Бросив Крузу ту хамскую фразу, я одновременно и оборонялась, и выплескивала накопленную злобу. Злобу на отца, который помимо слежки и вечного контроля, еще и пустил слушок, что, мол, я невинна. И обещана какой-то итальянской шишке. Об этом мне поведала Надя еще до каникул, проведенных с Рафаэлем. Батина подлость? С его точки зрения – ни капельки не подлость. Раньше в клане так было заведено, и, будь на то воля отца, он с удовольствием вернул бы прежние порядки.
Никаких шансов после такого самодурства бати познакомиться с каким-нибудь интересным молодым человеком. Но, правда, за несколько дней до первой встречи с Крузом на парковке один симпатяга из старших классов всё же начал бросать на меня взгляды, подмигивать, и это хоть как-то грело душу. Но затем я случайно подслушала его разговор с дружком. Мерзкий треп, в котором тот придурок показал истинное отношение «к дочке мафиози», болтая грязным помойным языком разные вещи…
Чувство омерзения еще долго не покидало меня. Нормальные ребята тупо боялись подходить, а всякие ублюдки с удовольствием шептались за спиной, захлебываясь от порнографических фантазий.
В израненной душе я всё равно осмеливалась мечтать о будущем. Учеба, более-менее продуманные планы, образ прикольного легкого на подъем парня, который мог бы избавить от скуки, от родительского попечительства. Да, пусть даже этот кто-то, изначально навязанный отцом, кто-то из итальянского семейства. Ну и ладно. Этот молодой человек ведь мог стать мне другом, а позже – любовником. (Ибо не фиг повторять ошибки, сделанные с Рафаэлем).
Но! И еще раз НО, блин!
Своим вроде как тихим и вместе с тем оглушительным появлением словно из ниоткуда Круз разделил мою жизнь на до и после. Прошлым, которое осталось в сознании мутным призраком с редкими яркими вспышками картинок из детства. И настоящим, куда этот ястреб влетел так стремительно, что не оставил ни единого шанса воспрепятствовать надвигающейся катастрофе.
Глупая колибри пропала навек!
И меня заклинило на нем. Заклинило в каком-то безвременье, хотя календарь бездушно демонстрировал, что для всех остальных с того дня минуло почти три года…
А в тот злосчастный день, когда мы первый раз увиделись, я добралась в забытьи до своего этажа. Замерла у двери квартиры и битых десять минут не могла найти карточку-ключ в рюкзаке, рыская по дну окоченевшими еще в машине пальцами.
Затем меня лихорадило перед зеркалом в гардеробной. Новенькому Крузу на вид было года двадцать три – двадцать четыре. Мне – чертовы пятнадцать! Малолетка, которая еще вчера мнила себя взрослой женщиной, потому что две недели спала с Рафаэлем. Сняв школьную форму, я осмотрела тело, потом лицо.
Родственнички с детства трындели, что я, мол, красивая. Но толку-то?! С Рафом я чувствовала себя как минимум симпатичной: с нормальной фигурой и приятной мордашкой. В общем, довольно ладной.
Круз без единого слова уничтожил мою самооценку! Моя бледноватая кожа, какая-то тщедушная фигура без особо-то выдающихся форм – я придирчиво пробегалась глазами по груди, животу, бедрам.
И не нравилась себе!
А раз так, то куда уж там понравиться ему?
Я представила одну из тех улиц в районе Куинса1, где по вечерам собираются подобные Крузу. Брутальные парни с уголовными наклонностями, сбивающиеся в косяки, чтобы напиться и принять дурь. Музыка, лупящая басами из баров и разношерстных тачек. Нецензурная брань, похабные разговорчики.
Девушки. Много-много откровенно одетых самок, которые, в отличие от большинства из моего круга, за словом в карман не полезут. Хищницы, не привыкшие упускать понравившегося самца.
