Командующий сводным антитеррористическим отрядом понял, что спорол чепуху, и смерил Травкина уничтожающим взглядом.
– Умный больно, – процедил генерал сквозь зубы.
И в эту самую минуту Яковенко резко вдохнул сквозь зубы и схватил полковника за рукав:
– Смотри!
Далеко внизу, на территории завода, по белой запорошенной дороге к периметру бежали две пестрые фигурки.
– Заложники, – сказал Яковенко.
В сухом предзимнем воздухе щелкнул выстрел, снег пополам с галькой взметнулся у ног бегущих, пронзительный женский крик прорезал окрестности, и в ту же секунду обе фигурки нырнули под трубопровод.
– Заложницы, – поправился Травкин.
Одна из девушек высунулась из-под окутанных серебряной фольгой труб. На верхушке ректификационной колонны снова мелькнул зайчик, глухо щелкнуло, и перед девушкой взметнулся фонтанчик снега. Яковенко понял тактику снайпера – он загнал девчонок под трубопровод, шедший вдоль дороги, убивать их не стал, но и вылезти не давал.
Дверь заводоуправления распахнулась, и из нее выскочили двое боевиков.
Девушки вынырнули из-под трубопровода гораздо левее, оттуда, где снайпер явно не ожидал их увидеть, пробежали десяток шагов и бросились к маслоблоку. Трубы, оплетавшие здание, были как щупальца гигантского кальмара. Запоздалая пуля отлетела от бетонной стены.
Девушки обежали маслоблок и запрыгали к периметру по глубокому снегу. Снайпер теперь не мог их видеть. Но у самого забора их ждали десять метров простреливаемого пространства, не защищенного ничем – ни складами, ни установками.
Из заводоуправления выскочили еще четверо, и откуда-то с другого конца территории к маслоблоку мчался серебристый джип.
Яковенко спрыгнул в укрытие и прижал глаз к прицелу. От него до снайпера было семьсот метров. ОСВ-96 била и дальше, но не со стандартным прицелом. Порывы косого ветра достигали шести метров в секунду. С расстояния в четыреста метров Яковенко попадал из СВД в пятикопеечную монету, но он не был профессиональным снайпером и никогда не работал в боевых условиях с ОСВ-96.
Девчушки выскочили на финишную прямую. Двое солдат из оцепления, видимо услышав выстрелы, бросились к периметру. Один полез на забор, даже не думая, какая из него выйдет отличная мишень.
Блик на вершине установки дрогнул. Яковенко видел перед собой в прицел чужую оптику. Поправки на ветер для тяжелой двенадцатимиллиметровой пули Яковенко не стал учитывать.
Серебристый джип влетел в снег в двадцати метрах от девушек.
Девушки добежали до стены.
Яковенко выстрелил.
Солдат-срочник, оседлав забор, переваливал их одну за другой.
Дверца джипа стала отворяться, и Яковенко мгновенно перенес огонь туда. Стекло водительской дверцы брызнуло, как ледок, по которому ударили кувалдой.
Солдат-срочник, пригибаясь, уже бежал вдоль забора. Одну из девушек он тащил на спине. Другая бежала за ними, и к забору наперерез уже летел БТР.
Яковенко поднял голову. Глазам его представилось любопытное зрелище. Травкин лежал на снегу и спокойно разглядывал в бинокль территорию завода. Генерал Терентьев лежал тоже. Он уткнулся мордой в колесо «Хаммера» и закрыл уши руками. Видимо, начальник управления «С» испугался, что снайпер сейчас будет стрелять не по девушкам, а по тому, кто затеял с ним дуэль. И разумеется, вместо снайпера выберет человека в погонах.
Прошло с полминуты, прежде чем Терентьев покрутил головой туда-сюда, приподнялся и осторожно выглянул из-за колеса.
– А? Э? – сказал генерал.
Когда Яковенко и Травкин добрались до линии оцепления, сбежавших девушек уже вытаскивали из БТРа. Они целовали солдат и дрожали от холода, и Яковенко стащил с себя куртку, когда увидел, что на одной из заложниц нет ничего, кроме хлопковых брючек и вышитой кофточки.
В эту секунду рядом с БТРом затормозил мощный «Хаммер», и из него выпрыгнул багровый от гнева Терентьев.
– Ну, и что ты мне вешал лапшу на уши? – заорал Терентьев. – Что снайпера нельзя снять? А? Да ты… да тебя…
– Я его не снял, – спокойно сказал Яковенко.
– Почему не снял? – возмутился генерал-лейтенант.
Обе девушки были секретаршами Сурикова. Чеченцы отправили их на кухню готовить еду для заложников, и одна из них, Надя, отпросившись в туалет в подвале (туалет был мужской и ей ранее незнакомый), заметила над кабинкой крошечное вентиляционное окно.
Надя вернулась обратно в столовую и работала еще двадцать минут, а потом незаметно для отвлекшихся чеченцев выскользнула в туалет с подругой.
Девушки быстро выбили окно и протиснулись на улицу через сорванную решетку подвала. Верхней одежды у них с собой не было, да они и не пролезли бы в ней в крошечное окошко. Им повезло – щель, в которую они просочились, была скрыта от выставленных постов гаражами и сараями.
Несмотря на то, что Хасаев отпустил уже семерых человек, тяжело раненных во время захвата, штаб до сих пор не имел никакой определенной информации о том, что происходит внутри.
