– Может, если ты заехал с пятой проходной. Там неделю назад снесли забор и проложили временную дорогу. И сейчас бензовоз, если он заехал на пятую проходную, едет прямо по заводу.
Чеченец встал и задумчиво подошел к окну. Было уже четыре часа утра; солнце еще не взошло, но над гаванью внизу разливалось зыбкое молочное сияние: это от воды отражались фонари и сигнальные огни. Сергей откинул занавеску и встал рядом с ним.
– Красиво, – сказал Сергей.
– Да. Когда ночь близится к концу, Аллах спускается на ближнее небо.
– И ты правда в это веришь?
– Я верю в то, – ответил чеченец, – что человеку в этом мире не принадлежит ничего, и даже его собственная жизнь дается ему во временное пользование.
Майор ФСБ искоса взглянул на своего собеседника.
– Что тебе сделал Ваха Хасаев?
– Это мое дело.
– А если он женится на твоей сестре?
– Этого не будет, – сказал чеченец, – я убью ее собственными руками.
Халид приехал в часть спустя три дня после конца учений. У пристани на волнах покачивался белобокий катер, солдаты заносили в него пакеты с едой и водолазные баллоны, и тут же, на пристани, носами к морю стояли несколько машин. Халид и Костя Покемон дружески обнялись.
– Саня, – представили Халида всем присутствующим.
– Леша.
– Андрей Степанович.
Из присутствующих Халид знал двоих: Костю Покемона и Усольцева. Все остальные, как и Усольцев, впрочем, были люди служивые. Полковник Скоростев служил в Генштабе и временно остался в крае после учений. Генерал Шлыков был заместителем командующего округа по технике. Седьмой участник пикника был милиционер – подполковник Валентин Соболев был замначальника Кесаревского РУБОПа.
В море вышли через полчаса. Это был один из последних теплых дней уходящего года: падавший было ниже нуля градусник снова показывал плюс пятнадцать, и под нежной дымкой, разостланной над морем, стоял полный штиль. Плавать с аквалангом, однако, решились только двое: подполковник Соболев и Халид.
Старый американский катер покачивался в ста метрах от берега Тыкчи, и рядом с ним на волнах качалась надувная лодка, с которой ныряли в море милиционер и чеченец.
Именно Соболев, когда они сбросили гидрокостюмы, и обратил первым внимание на звездчатый шрам чуть выше сердца и другой, от осколка, под лопаткой.
– Слышь, Саня, это откуда?
– Чечня, – коротко ответил Халид.
Остров Тыкча в октябре стоял еще зеленый и совершенно не тронутый осенью. Они ели икру морских ежей, вынимая их из мокрой сетки и полоща в море, и запивали ее пивом. Вокруг были тишина и безмолвие, и только где-то на вершине горы белели развалины стены – раньше здесь была военная база.
Генерал Шлыков травил анекдоты времен афганской войны (он был там замполитом). CD-ROM пел голосом Бритни Спирс. Халид, лениво улыбаясь, рассказывал об очередном посещении ОМОНом офисов Кесаревского НПЗ.
– Молодец мужик, – сказал Усольцев про прокурора, – а то уже вконец оборзели! Чего придумали: продавать такое масло, чтобы утопить лодку!
– У нас тоже в прошлом году был случай, – сказал полковник из Генштаба, – девять вагонов охотничьих патронов шло в Азербайджан. Официально шло, через «Росвооружение». Таможня остановила патроны, а они калибра 5,45. Как раз для охоты.
– Ну и что их, конфисковали?
– Какое! Подержали и отправили куда шли. Что ты, девять вагонов – такие деньги!
И полковник из Генштаба сердито дернул щекой. Ему было сорок лет, он знал пять иностранных языков и уже по одному этому точно понимал, что ему никогда не быть генералом.
– А зачем азербайджанцам столько патронов? – спросил Костя Покемон, который еще со времен вольной борьбы был несколько туг на голову.
– Они не в Азербайджан шли, а в Чечню, – ответил Халид. – Если б генералы не воровали, у чеченцев давно бы патроны кончились.
– Воруют в три горла, – с чувством сказал Усольцев, – на крови воруют, суки!
– Когда мы дрались под Шали, – сказал Халид, – у нас был один лейтенант с коммерческой жилкой, наладился коштом торговать. Идут машины, их останавливают, горючку сливают, патроны продают. Потом подбивали головную машину, а лейтенант в отчете писал: было, мол, боестолкновение, горючку пожгли, патроны расстреляли. Раза три он так делал.
– И что ему за это было? – поинтересовался Шлыков.
– От начальства ему ничего не было. Ротный погиб, дали ему роту. Мол, человек каждую неделю в бою, а потерь среди личного состава нет. Ну, он роту построил в колонну и повел. Все как обычно: остановились посреди дороги, горючку слили, оружие продали. Потом чехи отошли, подожгли головную и замыкающую машины и расстреляли роту. Всю. Вместе с командиром.
Все замолчали. Замначальника РУБОПа Валентин Соболев лениво допил пиво. Он слыхал эту историю, потому что расстрелом колонны командовал бывший кесаревский бандит Халид Хасаев: Соболев подумал, стоит ли называть это имя вслух, и решил, что не стоит.
Но разговор все равно свернул на чеченских бандитов.
– А много у вас чехов? – спросил московский полковник.
– Раньше было много, – сказал Костя Покемон.
– А куда делись?
– Война началась, вот и делись. А так бы весь край под ними ходил.
