– Он никогда не отображался на видео. На фотографиях. Даже когда его пытались снять, о чём он не знал, всё заканчивалось неудачей. Будто бы этот человек никогда не существовал. Был миражом. Легендой. Сатаной.
Эми кивнула, потом взглянула в зал и нахмурилась.
Около Рашель стоял высокий мужчина и судя по тому, как напряжено было тело девочки, это соседство ей или не нравилось, или было чем-то опасно.
– Леди?
– Спасибо за консультацию, сэр Морель. Рада была снова с вами увидеться. Надеюсь, как-нибудь мы ещё выпьем по чашечке чая и поговорим.
– Буду рад, леди, – кивнул дон Диего.
Эми улыбнулась на прощание и двинулась решительным шагом к подопечной, даже не зная, к кому приближается на самом деле… Чьи улыбчивые, с кошачьей ленцой глаза, взирают на неё поверх плеча девочки…
Глава 17. Точка преломления
Чем ближе Эми подходила к Рашель и мужчине, который стоял рядом с ней, тем отчётливее она понимала, что этого ей делать не хочется. Хочется закричать, хочется подхватить девочку и забрать её отсюда. Забыть про французскую аристократию как про плохой сон и … не делать то, ради чего всё это было задумано. Не вводить Раш в мир богемы и аристократического света. Держаться от него подальше, если здесь водятся такие мужчины.
Он был действительно хорош.
Великолепный светский лев.
В костюме с иголочки, с зелеными кошачьими глазами и хитрым прищуром. Губы тонкие, не очень четкой формы и уголки губ лениво приподняты. Скулы высокие, лицо само по себе узкое, и тонкий аристократический нос. Хорош. Знает себе цену, а внутри – прячется мразь. По крайней мере, так обычно и бывало.
Борясь с внутренней дрожью, Эми подошла ближе, положила ладонь на плечо Рашель, прижав девочку к себе.
– Боюсь, сегодня я нарушу писаные и неписаные правила этикета, но вас, сэр, я решительно не знаю.
Мужчина улыбнулся так, словно Эми сказала что-то смешное, но сама не знала подтекста шутки.
– Доброй ночи, леди Лонштейн. Разрешите, я представлюсь сам. Линдр Шатильон, граф Шатильонский. Глава концерна А-фарм, а также держатель пакета крупных акций почти во всех предприятиях, где акционером состоите и вы.
– Доброй ночи, лорд Шатильон, – Эми улыбнулась, – это значит, что именно вам я должна за те минуты веселья, которое меня обуяло, когда я прочитала присланный мне договор.
– А там было что-то особенное?
– О, нет, что вы. Совсем ничего особенного. Скорее там было что-то вроде зашифрованного послания: «Русская курица никогда не сумеет понять ничего в нагромождениях математики и экономики, а в бизнесе ей и подобно делать нечего. Поэтому мы её обманем вот тут, тут и тут, а заодно позаботимся о том, чтобы скупить у неё всё за бесценок. Продаст и не поймёт, как продешевила». Что-то в этом роде.
– Удивительное дело, – лорд Шатильон даже смеяться не стал. – Леди, вы меня поразили в самое сердце!
В голосе ловеласа зазвучала нотка веселия и нахальства, веселого, задорного. Человек, стоящий перед Эми, знал, что, чтобы он ни сделал, его не получится привлечь к ответственности. В его голосе звучала вседозволенность с уверенность в безнаказанности. И Эммануэль узнала этот голос. Его мягкий и чарующий напев, вот эти нотки. И… уверенность в себе.
Она слышала этот голос в тёмной комнате.
И говорили, что глава Чёрных львов француз.
Эми пришло в голову, что такого быть не может.
Но испуг Рашель. И слова Серхио… ну, в смысле графа Монтесье о том, что среди акционеров есть человек, который только притворяется душкой. Вошёл Макс, и напарник свою фразу не закончил. Но кажется Эми и без того поняла, о ком именно он говорил.
Граф Шатильон.
– С первого взгляда? – поинтересовалась она. – Или с того самого момента, как вы узнали о том, кто именно вошёл в совет акционеров?
– Признаться, – граф взглянул на Рашель. – Погуляй, малышка?
Рашель нахмурилась, вздёрнула подбородок.
– Я леди, граф Шатильон. И хоть я ещё маленькая для аристократических реверансов, никто, кроме Эми, не смеет называть меня малышкой!
– О, – граф сначала даже опешил от неожиданности, потом засмеялся. – Аристократическая гордость, впитанная с молоком матери. Следовало подумать, что при такой матери… и при такой леди-опекуне…
– Рашель, – ладонь Эммануэль сжалась на плече подопечной. – Пожалуйста, попрощайся с тем, кто тебе важен, и побудь немного на балконе. Сейчас я закончу разговор, и мы отправляемся домой.
– Хорошо. Доброй ночи, граф, – взглянула девочка на мужчину, потом повернулась и двинулась к стайке подростков, глядевших на неё с долей испуга.
– Думаю, я должна извиниться за её поведение, лорд Шатильон.
– Ничего. Переходный возраст. Понимаю. У меня… сын такой же.
– Вот как… – Эми вежливо улыбнулась. – Простите, но вам разве за сорок лет?
– Тридцать два. По глупости… случилось всё. Зато теперь у меня пятнадцатилетний сын.
– Семнадцать лет? – произвела девушка математические подсчёты. – Вам не кажется, что это даже в наш просвещенный век слишком рано для брака или того, чтобы стать родителями?
