– Я понимаю, что мы её найдём. Но Змей в операционной, военные прячут взгляды и собираются строчить отчёты, но никому и в голову не придёт поднять свой зад от стула и сделать хоть что-то! Действительно сделать, а не трепать языком!
– Леда…
– Самое страшное, что всё отлично знают, у кого она. Но никто, никто… ни один человек в действительно не решится пойти против Триады. Какой толк?! Какой толк… – Леда разжав руки, начала оседать, ноги её уже не держали. Плечи бесстрашной леди Дракулы дрожали, а по лицу текли слёзы. – Какой толк от этих всех структур, если они не могут спасти даже одного человека?!
– Я не думаю, что это оправдание для них, – Серхио, удержав Леду на ногах, накинул свой пиджак на вздрагивающие плечи Леды, – но они спасают десятки, сотни людей. А одного человека спасать всегда куда сложнее.
– Почему тогда у Эми это всегда получалось?! Почему?!
– Потому что Эммануэль – это Эммануэль. Мы не она, но мы тоже можем кое-что сделать. У нас есть связи, у нас есть план. Мы найдём её.
– Я в этом не сомневаюсь, – алые пустые глаза поднялись на Серхио, Леда покачала головой и тихо сказала: – я просто боюсь, что когда это случится, будет слишком поздно.
– Мы не допустим этого.
– Вы уже этого допустили, Серхио. МЫ это допустили, никто ничего не сделал, а значит – всё, что с ней случится – это будет и наша ноша тоже.
Мужчина промолчал, не находя слов. Всё было так и не так одновременно. Но как сказать почти сломленной женщине, что сейчас точное местоположение капитана Борисовой-Лонштейн ищут те, кому нет никакого дела до официального сопровождения, до бумаг или до того, против кого они вышли. Пока военные не желали пачкать руки и объявлять войну Триаде, вокруг неё уже сжимались кольца тех, кто мог и кто хотел это сделать…
И свои усилия объединяли люди, которым раньше и в голову бы не пришло не то, что сотрудничать, думать о сотрудничестве друг с другом. Но чем больше времени проходило, тем отчётливее все эти люди понимали, что у них ничего не получается.
Очень скоро в своём бессилии расписались даже те, кто считал, что может найти то, не знаю что, там не знаю где… Вот только…
… Эммануэль найти не получалось…
В себя Эми приходила очень тяжело, открывала глаза и снова соскальзывала на тонкую грань между сознанием и бессознательным. Вокруг кто-то суетился, кричал, она не понимала ни слова. Звуки проходили сквозь рассудок набором бессмысленных суетливых значков, не оставляя понимания.
Боль была где-то далеко-далеко, а рядом была только пустота.
Она змеиными кольцами обматывалась вокруг неё, укачивала, уговаривала, что можно поспать, что нужно спать, это хорошая идея, это правильный вариант.
Это… это… это…
Эми не понимала.
Но послушно соскальзывала на пограничное состояние между тем, кем она была и тем, кем она никогда не хотела быть.
Когда в следующий раз с огромным трудом она вынырнула на поверхность, уха коснулся раздражающий мерзкий писк. С таким писком работают эти жуткие системы жизнеобеспечения. С таким писком они отсчитывают зачастую последние часы жизни хороших ребят и девчонок.
Хмыкнув, неужели пришла пора записывать в эту категорию и себя, Эми открыла глаза.
Потолок плыл вокруг, точно так же, как и высокие прутья решётки, и каждая считала своим долгом подмигнуть, насмешливо вильнуть, изогнувшись в причудливом танце.
– Одурманена? – спросила хрипло девушка в воздух.
И тут же над ней склонилась высокая фигура в белом-белом халате. Фигура тоже качалась, не желая складываться в единое изображение.
– Да. Наркотик был отличный, но, видимо, на какие-то компоненты у вас резкая непереносимость, мисс Лонштейн. Так что… мы предприняли все необходимые меры, в вашем теле не осталось никаких следов дурмана, но…
– Я… лекарства?
– Да. Нам пришлось применять тяжёлую артиллерию, так вроде бы говорите вы, русские?
– Что-то вроде, – согласилась девушка, устало закрывая глаза. – Что… вы мне ввели?
– Антидот. Мы знали, что вы недавно проходили курс после сильной интоксикации, но нам и в голову не пришло, что они до сих пор не вывелись и вашего организма, так что, вы одурманены лекарствами.
– Сколько продлится эффект?
– Несколько часов – как минимум, несколько суток – как максимум.
– Как долго…
– Вы не заметите, как пройдёт это время, мисс, вы будете спать. Спать…
Ресницы дрогнули, Эми расслабилась, закрывая глаза. Что ж, иногда особенности собственного организма это такая полезная штука. Особенно, когда одна идиотка, хоть и красивая, но абсолютно не умеет читать личные дела, в которых это было всё написано подробно и …
Последняя усмешка была неуловимой. Перед тем, как до личных дел в своё удовольствие добралась Лан Тинг, с ними поработал Сатана? Кому как не ему было знать, кто именно пришёл в патруль?
Тяжелое забытье накатывало волнами. Прерывистый звук систем жизнеобеспечения подсказывал, что организм успешно сражается со всем, что в него заливали, периодически заставляя врачей носиться вокруг, пытаясь понять, как спасать пациентку.
А пациентка уже не знала, хочет ли она жить или уже и этого не очень хочет.
